Кольцо Анахиты

С ума сойти, а ведь суток не прошло с тех пор, как я была у себя дома, за тридевять земель отсюда. В совершенно альтернативной вселенной.

Может, душ принять?

Часы на каминной полке показывали без двадцати восемь. Не успею. Хорошо хоть платье не мнется, а то пришлось бы разыскивать утюг. Или горничную с утюгом.

Я открыла чемодан, вытащила платье, колготки и черные туфли. Быстро оделась, достала дорожную косметичку, подновила макияж, причесалась, побрызгала за уши духами. Встала перед большим зеркалом в дверце шкафа, внимательно рассмотрела свое отражение.

Люська не зря завидовала моей фигуре. И не только Люська. Думаю, мне позавидовало бы большинство женщин планеты, поскольку я относилась к пресловутым ведьмам, которые жрут и не толстеют. Лет так с шестнадцати у меня был неизменный сорок четвертый размер одежды классического силуэта Х, я никогда не изводила себя диетами, а утреннюю зарядку делала исключительно ради мышечного тонуса и не каждый день.

Более того, любая, даже самая простенькая и невзрачная одежда сидела на мне идеально.

Как ехидно замечала Люська, нашему подлецу все к лицу. Черное облегающее платье до колена с атласными вставками на плечах и по подолу, купленное далеко не в бутике, выглядело на мне настоящим La Petite Robe Noire**.

Но вот лицо, лицо… Тут Люська явно выигрывала по очкам. И дело даже не в том, что она была красивее меня. В конце концов, меня никто не назвал бы дурнушкой: правильный овал лица, большие серо-зеленые глаза с длинными ресницами, высокие скулы, ровный нос, в меру полные губы.

Но не хватало какой-то изюминки, которая заставляла бы мужчин изумленно вздыхать и оборачиваться вслед. Того, что всегда было у Люськи.

Помню, один наш одноклассник сказал так: «Чиркова – толстуха, но уникальная, а Захоржевская – красотка, но одна из многих». И это заставляло меня чувствовать себя бледной молью рядом с полной, но яркой, как фейерверк, подругой. Так было всегда, а сейчас она еще и выглядела моложе. В отличие от ее круглой физиономии без единой морщинки на моем идеальном лике отчетливо проступали все тридцать два года, как одна копеечка.

Я одернула платье, вдела в уши жемчужные серьги, заправила за ухо выбившуюся из прически прядь. Хороша Маша, то есть Света, но вот только одинокая, безработная приживалка подруги-графини. И никаких перспектив. Просто тьфу.

Интересно, подумала я, продолжая разглядывать себя в зеркале, у них тут есть гонг, или надо самим следить за временем.