Кольцо Анахиты

В библиотеке, набросав на тарелку всяких вкусностей и налив чаю, я уселась к компьютеру. Но прежде чем заняться Скайвортами, решила попробовать разузнать хоть что-то о нашем с Маргарет таинственном возлюбленном. Для начала разыскала список имевшихся на то время германских маркграфств, а затем стала просматривать списки маркграфов и их семейств, выискивая средних сыновей, родившихся в 1517 году и умерших в 1541-ом или 1542-ом.

Мимо. Вернее, нашелся один, но он был старшим и единственным сыном. И на портрете – ничего общего.

А что, если Роджер нас с Маргарет просто развел? Предположим, не было ни письма, ни пьяной драки, ни убийства. Предположим, Мартин убедил отца (или не убедил – неважно) и приехал в Скайхилл просить руки Маргарет. А его выгнали пинками, и вернулся он в свое маркграфство ни с чем. Может, ему даже сказали, что она не желает его видеть.

Логики в этом я не находила никакой. По идее, Хьюго должен был уцепиться за такого жениха руками и ногами, лишь бы не передумал и не сбежал. Но, может быть, Мартину просто не дали объяснить, кто он на самом деле?

Я начала просматривать маркграфские семейства по второму кругу и скоро нашла среднего сына правителя Баден-Дурлаха.

Звали его Бернхард, и умер он аж в 1553-ем, успев несколько месяцев побыть маркграфом на пару со своим сводным младшим братом Карлом. Но больше ничего интересного о нем русскоязычный интернет предложить не мог. Не намного больше знал и англоязычный. О том, что ввожу запрос на немецком, я сообразила, только когда начала искать на клавиатуре букву ä.

Мда, Маргарет, ты бы рассказала, что ли, чего мне еще ждать от себя. То есть от тебя, конечно. Что ты еще знала и умела? И опять все тот же вопрос – как? Ну ладно, английский и французский я изучала. Но немецкий – не только Frühneuhochdeutsch**, на котором говорила Анна Клевская, но и современный! – откуда мог взяться в моей голове?

К великому разочарованию, немецкий интернет тоже сведениями о злополучном маркграфе не располагал. Зато выдал портрет – очень скверно исполненный, но вполне подходящий для идентификации.

Мартину-Бернхарду на нем было лет тридцать пять, он заметно пополнел, отрастил бороду и выглядел довольно потрепанным.

- Маргарет! – завопила я.

- Что ты так кричишь? – она не появилась, но ее голос отчетливо звучал у меня в голове. – Я все слышу.

- Смотри, - я дернула подбородком в сторону монитора. – Узнаешь?

- Мартин! – ахнула она.

- Бернхард Церинген, - поправила я. – Маркграф Баден-Дурлаха.