Кольцо Анахиты

Твоя единственная ценность в том, что ты можешь сохранить титул, если вдруг у меня не будет сыновей. Король дал вечное разрешение на его передачу по женской линии. Но я надеюсь, этого не понадобится.

Он встает и идет к двери, но вдруг возвращается.

- Совсем забыл, - он достает что-то из кармана и кидает на стол передо мной. Навстречу мне катится тяжелое кольцо с большим сине-лиловым камнем, на поверхности которого лучится белая звезда. – Отец просил передать тебе. Подарок к несостоявшейся свадьбе.

Я рассматриваю кольцо.

В нем есть что-то необыкновенно притягательное и вместе с тем отталкивающее, грубое. Это старинная работа, оно наверняка сделано несколько столетий назад. Почему отец отдал его мне?

- Он получил от короля вместе с грамотой и короной пэра, - отвечает Роджер на мой незаданный вопрос. - Кажется, оно принадлежало предыдущим Скайвортам. Но ему не понравилось. Сказал, что оно женское. Мне тоже. Поэтому – забирай.

- Почему ты не отдал его своей невесте? – спрашиваю я, надевая кольцо на палец.

- Потому что ей тоже не понравилось, - презрительно отвечает Роджер.

1539 год

Я давно уже совершеннолетняя, но распоряжаться собой и своим имуществом мне не дозволяется. Будь я вдовой или сиротой, меня бы внесли в особый список** персон, которые обязаны появляться при дворе и могут выйти замуж лишь с одобрения короля. Или же я могла бы заплатить за право не выходить замуж вообще – хотя, говорят, это очень дорого стоит. Но у меня есть отец, который имеет власть и над моими доходами, и над моей судьбой.

Замок Скайхилл все еще не достроен, и я по-прежнему живу в доме брата и его жены леди Миртл. Дом этот – часть ее приданого. Она как раз та самая богатая сирота из списка, причем баронесса по своему праву* («in her own right» (англ.) – титул, который женщина получила самостоятельно, а не как жена пэра). При этом чудовищно глупа и необразованна, едва умеет читать и писать. Зато отличная рукодельница. Миртл недавно исполнилось девятнадцать, она довольно милая и незлая. А точнее – никакая.

Целыми днями молча сидит в уголке и вышивает. За все то время, которое я живу в ее доме, мы не перекинулись и десятком слов – если, конечно, не считать обычного набора учтивостей.

Они с Роджером женаты уже скоро три года, ровно через девять месяцев после свадьбы Миртл родила сына Эдварда, хилого и болезненного, с непомерно большой головой и кривыми тоненькими ножками, на которые он до сих пор даже не пытается встать. Нет никакой уверенности, что он проживет долго.