Школа боевых фрейлин

Анис, растерянно хлопая глазами, так и осталась возле дверей, пока я переодевалась в лётный костюм.

- Извини, - я чуть сдвинула её, чтобы выйти, и, кажется, только тогда девушка закрыла рот. Я мельком подумала о том, что теперь ей хватит разговоров надолго, но тут же забыла об этом. Полёт к Дереву Душ волновал меня сейчас гораздо сильнее.

Я уже давно не была у родителей. Визиты к Древу Душ не были для меня лёгкими. Вот и сейчас, едва сев на Гра, я передала дракокрылу свою тревогу. Летун обернулся на меня, и я ласково погладила его шею, успокаивая друга.

Берн молча и серьёзно наблюдал за нами. Он сидел на абсолютно чёрном мощном драко, мало уступавшем по размерам моему Гра.

Взлетели мы одновременно, и на мгновение я забыла все свои проблемы. Так было всегда, когда мы с Гра оставались наедине с небом. Кажется, я ничего не любила больше, чем летать. Солнечный свет, непривычный для гарси, заставил меня прищурить глаза, свежий ветерок ударил в лицо, и я глубоко вздохнула, вбирая в себя воздух свободы.

На поляне перед деревом кипела жизнь. Смуглые кареглазые орни прибирали поляну, вычесывали травинку к травинке. Руководил женщинами немолодой, дочерна загорелый орн. Они работали так ловко и слаженно, что я залюбовалась. Не понимаю, почему их считают низшими? Существа, способные так упорядочить непростой древесный мир, достойны большего. Завидев меня, орни расступились, давая нам пройти. Старый орни проводил нас взглядом.

- Позовите своих родителей, - попросил Берн. – Я должен попробовать поговорить с ними.

Я остановилась перед Древом Душ и приложила руку к его шершавой коре. Почувствовав прикосновение, Древо зашумело ветвями, и кора его начала светлеть.

Как всегда в первые мгновения, все его обитатели пытались рассмотреть, кто пришёл. Выглядело это жутковато: словно из тёмных глубин древа всплывало бледное лицо, прижималось к ставшей прозрачной коре изнутри и требовательно смотрело прямо на меня. Миг – и лицо исчезало, давая место следующему. И следующему, и следующему… Очень скоро от постоянного мелькания лиц начала кружиться голова.

Наконец среди других, одинаково бледных лиц появилось лицо отца, а потом и мамы. Они вглядывались в меня, прижав ладони к коре, как к стеклу.

- Я пришла, - тихо сказала я. – Покойтесь с миром.

Отец медленно кивнул. Они не могли говорить, но часто нам помогали жесты. Я коснулась своих серёжек, которые Берн попросил меня снова надеть. Повернула камень так, чтобы кайтивэ оказался сверху.