Школа боевых фрейлин

- Да что с тобой?

Дверь растворилась и на пороге вырос Берн. Он взглянул на меня странным взглядом, который показался мне холодным и изучающим, но, видимо, правда показался, потому что следующие слова тера ввергли меня в состояние ступора:

- Не тревожься, милая, так, небольшое недоразумение. Деграска Тро уже уходит. Входи же, я соскучился! – и он рывком втянул меня в кабинет. Дверь захлопнулась, и мы остались вдвоём.

Берн толкнул меня к стене. Я попыталась ускользнуть, как делала, танцуя «весну», но тера быстро пресёк эти попытки, впечатав руки в стену по обе стороны от меня.

- Что ты творишь? – прошипел он.

Синие злые глаза были совсем близко от меня.

- О чём вы? – осторожно осведомилась я.

- Это ты мне сама сейчас расскажешь, - обманчиво спокойно пообещал мужчина.

- Отпустите! – потребовала я, и попыталась оттолкнуть его руку.

- Я бы посоветовал не трепыхаться, - холодно проговорил тера, легко возвращая меня на место. – Ты ведь помнишь, чем закончилась твоя последняя попытка?

Щёки мои вспыхнули.

- Да что случилось? – вспылила я. – Что вам от меня надо?

Лицо Берна закаменело.

- Вчера ты дала клятву верности королеве и пообещала никогда больше не воровать. Ты помнишь этот разговор?

- Да, - я нахмурилась. – И я также помню, что королева даровала мне своё прощение.

Берн усмехнулся, хотя я видела, что весело ему не было.

- Тогда скажи мне – откуда ты взяла эти серьги? – он сунул пальцы в карман на груди и вытянул на белый свет мои серёжки.

Я растерянно моргнула. Как? Как они у него оказались? И тут же я вспомнила пылающие щёки Анис, и то, как она пыталась побыстрее проскользнуть мимо меня.

Поверить в предательство той, кого я считала подругой, было нелегко, гораздо труднее, чем принять то, в чём меня обвиняли. Я порывисто вздохнула и отвернулась, пряча слёзы. Получается, что Анис пришла в себя раньше, чем я заметила это и молча наблюдала, как я прячу серьги под матрац! И она ничего, ни слова не сказала мне, даже не попыталась выяснить, что происходит!

Берн повернул мою голову за подбородок.

- Я жду ответа, - напомнил он.

- Это мои серьги, - с вызовом сказала я. Слёзы сорвались с ресниц, прокатились по щекам, и я торопливо стёрла их ладонями.

Чувство самосохранения вопило мне о том, что я совершаю ошибку, и лучше признать себя воровкой и клятвоотступницей, чем рассказать ему правду, но я решилась. Вчера я и правда раз и навсегда поняла, что с прошлым покончено.