История Древнего бога 2

– Благодарю, – он учтиво принял вещь, но она, сделав вид, что не слышала, мельком глянула на Ставра, фыркнула и исчезла в доме.

– Ты извини её, – попытался оправдать холодность Любавы Ставр, – она у нас немного это… с характером.

– С придурью, а не с характером, – съязвил Гай.

– Брат, не надо так. Любава — всё-таки твоя невеста…

– Вот ты и бери её в жёны, раз она тебе так нравится! – сердито рыкнул Гай и, не попрощавшись с Акирой, завернул за дом.

– Может, и взял бы, если бы не… – горько вздохнул Ставр и потрогал обезображенную половину лица.

– Ну что ж, прошу извинить меня, ещё раз благодарю за помощь, мне пора, – откланялся Акира, сделав вид, будто ничего не произошло.

Повернувшись к старухе, взял в ладони её грубую морщинистую руку и почтительно поцеловал.

– Простите меня, Наина Руслановна за допущенную бестактность в начале нашего знакомства. Искренне сожалею, – он украдкой с любопытством заглянул в рукав её платья.

Ну, точно! Руки женщины почти до самых кистей были покрыты кристаллами.

– Вот ещё что удумал! – воскликнула она со смешанным чувством неловкости и недовольства, вырвав ладонь. – Развёл здесь сопли, прямо как Данко! Мне его и одного за глаза хватает с этими вечными «цветочками»! Великое дело – Сычихой назвал! Можно подумать, я не знаю, что меня так каждая собака в деревне кличет!

Ставр удивлённо посмотрел на Акиру и расхохотался густым раскатистым басом. Тот ещё раз вежливо кивнул на прощание и вышел со двора.

«Каково это? Жить так, зная, что рано или поздно превратишься в камень? Чувствовать, как с каждым днём кристалл-паразит всё больше захватывает твоё тело?»

* * *

Настя выставила все три каравая на кухонный стол и окинула придирчивым взглядом: этот бледноват, другой, наоборот, чересчур пропёкся. Выходило, что вопреки пословице самым красивым, на её взгляд, оказался именно первый.

Кот жадно втянул носом воздух и облизнулся.

– Погоди, не остыли ещё, – придержала его девушка.

– Ну, хоть маленький кусочек отломи! – умоляюще заныл он.

– Говорю же, ещё жаром пышут – обожжёшься! Вот когда остынут, тогда и отрежу, сколько захочешь.

– Злая ты, Настька! – обиделся домовой, – злая и дремучая. Кто ж такой хороший хлеб режет-то? Его только ломать можно.

– Ладно, – смилостивилась девушка, – от какого тебе отщипнуть?

– Все хор-р-роши! – радостно заурчал Кот в предвкушении.