Между тьмой и огнем

Огонь разгорался все сильнее и уже полыхал белоснежный пух, а Хельга еще громче стала говорить какие-то заклинания на своем мертвом языке, глядя как кровь вытекает из глубоких порезов на руках Мирославы. Когда зеленое пламя вспыхнуло в золотистых волосах, Хельга сделала глубокие надрезы в своих руках, положила их на раны Миры и замолчала. По телу девушки прошла судорога, ей показалось, что внутри все закипело, и после этого Мирослава потеряла сознание, зацепив на последок ледяной голос Хельги: "Ты не посмеешь умереть".

Следующие дни длилась агония. Появлялись страшные видения, пылало все тело, а у Миры даже не было голоса, чтобы хоть крупицу муки выпустить с воплем. Девушка металась в постели и под ней горели простыни, пропитываясь кипятком ее пота. Мелькали знакомые лица, звучали мучительные голоса, от которых раскалывалась голова. Во тьме было страшно, а свет нестерпимо резал глаза. И только одна мысль, – "не умереть", – неустанно крутилась в ее голове, придавая сил.

Наконец, наступил день, когда Мирослава очнулась.

Что-то было не так. Она отчетливо слышала ярость Радомира, грозившего Хельге отказом в помощи разведчиков, обучении Вальда и чуть ли не войной, раздражение Хельги, отвечавшей, что она сделала то, о чем ее просили и напускное спокойствие Сигвальда, уверявшего, что шанс еще есть.

Мирослава приподнялась и огляделась. Был уже вечер, в окна светили лучи закатного солнца. Она находилась в своих покоях, кругом были ведра, губки, пахло какими-то травами, сразу напомнившими о Рязанке.

Голоса по-прежнему не было, зато были крылья. Большие, белоснежные, отливавшие серебром, но самое главное послушные. С легким шуршанием Мира раскрыла их за спиной и в таком виде предстала перед вошедшими Раду, Хельгой и Сигвальдом.

– Мира, – облегченно пробормотала Хельга.

Мирослава смотрела только на Радомира, его лицо было словно свинцовая маска. Мастер смотрел за спину девушки и не говорил ни слова. Когда молчание затянулось, Сигвальд, с восхищением разглядывавший Миру, обратился к Раду:

– Надеюсь, теперь вы.

..

– Ее жизнь подверглась опасности, да и оговоренный срок истек и девушка отправится со мной.

"Дьявол, мне же теперь у него на побегушках несколько лет состоять!"– в отчаянии подумала Мира и в еще большем отчаянии посмотрела на Раду, ожидая увидеть привычную ухмылку, напоминающую о том, что он читает ее мысли. Ответом ей было хмурое лицо наставника, продолжавшего вглядываться в белоснежные крылья.