Между тьмой и огнем

Она смотрела исподлобья на стоявшего перед ней парня, который был совершенно уверен в ее принадлежности ему. Это чудовищно злило, но еще больше радовало. Все же она была для него по-настоящему единственной. 

– Если тебя что-нибудь обижает, только скажи, – Сигвальд, расценивший ее задумчивость по-своему, посмотрел на Миру немного растерянно. – Ты так дорога мне.

– У тебя были с кем-нибудь отношения? – сначала она спросила, а уже потом поняла, что вырвалось из глубин подсознания. С одной стороны, для потенциальной невесты, пожалуй, вопрос закономерный.

С другой, это уже откровенность и отвечать за это любопытство придется откровенностью.

– Я могу быть  с порождениями языческого мира и подземного христианского мира, которые не боятся огня. Многим нравится жар моего тела...

– Многим? – возмущенней, чем ей бы того хотелось, спросила Мирослава. В ее голове уже нарисовался образ отшельника, лишенного любви в ожидании избранной. "А он тут жарил..." – девушка запнулась на этой двусмысленности и порадовалась, что здесь никто не может прочесть ее мысли.

– Ты неверно истолковала мои слова, я могу быть  с ними физически, – попытался оправдаться Сигвальд.

– Нет, это я и поняла, – ответила девушка.

– Разве это так важно? Ты единственная, кто сможет сделать меня счастливым в этом месте. Теперь каждую минуту я думаю лишь о том, чтобы расположить тебя к себе.

"Какой ограниченный круг интересов" – чуть не ляпнула Мирослава, но закусила губу и рискнула посмотреть в гипнотизирующие глаза Мира.

Ее тут же подхватил вихрь пламени, утянув в черную сердцевину. Дракон, приблизился на безопасное расстояние и стал легонько водить пальцами по ее белоснежной коже, распространяя жар. Девушка слышала, как Сигвальд продолжал:

– Да, наверное, это звучит глупо, мелочно, недостойно война и мужчины. – Его дыхание коснулось виска. – Но мне неважно, как посмотрят на меня и что подумают все остальные. Лишь твои мысли важны для меня, твое восхищение я хочу вызывать. Обещай, что станешь моей.

Поклянись, что не выберешь другого. 

Мира почувствовала, что это единственное, что ей сейчас нужно, но почему-то медлила. "Всего одно слово и навсегда буду счастлива". В каком-то трансе она запрокинула голову, глаза ее закрылись, и с губ сорвался едва слышный шепот:

– Радомир.

В тот же миг, как она сказала это, глаза ее распахнулись.

– Ты же обещал! – возмущенно воскликнула Мирослава.

– Я не приставал, просто мы разговаривали о насущном.