Между тьмой и огнем

Мира была мрачна и нелюдима, как и подобает новому статусу. Представитель демонов задерживался,  и она сидела на улице третий час, затылком чувствуя взгляды зубрил. 

Внезапно за спиной раздалось взволнованное дыхание, девушка резко обернулась и увидела Лизоньку с бутербродами.

– Ой, Мирочка, я скучать буду. – Отличница порывисто обняла бывшую соратницу и, заплакав, убежала обратно к парадному входу, за дверьми которого прятались ученики.

"Кого такие уберечь смогут? Потому, наверное, у человеков столько неприятностей", – едко подумала исключенная и с аппетитом принялась уплетать бутерброд.

Эти мысли были прерваны демоническим хохотом, раздавшимся из облака серы, возникшем прямо перед её носом.

– Ррроманова, ха-ха, зззлодейка моя маленькая. Дай лапку – погадаю. – Из дыма вышел карлик с всклокоченными волосами и черной щетиной. 

Мира боязливо протянула ему ладонь, которую человечек схватил и хрипло произнес:

– Ждет тебя дедовщина лютая и беды страшные, быть тебе чертенком самого низкого уровня у самого хлопотливого демона до скончания времени.

– Лажа, – скептически отозвалась бывшая ученица ангелов, глядя на лысину своего провожатого.

Карлик с уважением посмотрел на девушку и подмигнул.

– Да… не зря бумагу на тебя изводили. Как ты здесь продержалась столько? 

– По блату, дед был добряк, – равнодушно ответила Мира.

– Ща перекусим и отправимся.

– Ага, – ухмыльнувшись, ответила она.

Карлик вытащил из остатков не до конца рассеявшегося облака две аппетитные куриные ножки и, угостив одной из них Мирославу, присел к ней. 

Счастливо уплетая сочное мясо, Мира заглядывала в окна бывшей школы, где содрогались от вида этого варварства Ангелы. Следуя примеру черта, она зашвырнула кость в фонтанчик и вытерла руки о белоснежные штаны. 

– Пока, святоши! – задорно прокричала девушка и скрылась в вонючем облаке.

– Эпично! – довольно гаркнул карлик, – меня  Грувом кличат, я Привратник в школе.  Если что случится – ко мне не обращайся, кроме пенделя ничего не получишь. У нас доброхотов не держат, ясно?

– Угу, я Мира и скорей поверю в то, что обратно к святошам попаду, чем в то, что от тебя может быть польза, Груви. 

– Ну… ну… это…. В общем да, ректор, конечно…. Твой дед мученик был?

– Неважно теперь. 

– Да, неважно.