Между тьмой и огнем

Он сделал шаг в направлении Мирославы, но, все еще прижимая ладонь к губам и немного дрожа, девушка отступила с опаской и смущением глядя на юношу. Чувство боли прошло почти мгновенно, но страх перед новой вспышкой заставлял держаться на расстоянии от Вальда.

– Ты владеешь гипнозом? – холодно спросила она.

– Немного, – неохотно буркнул Сигвальд. – Я поторопился и...

– Воспользовался моей симпатией и смущением.

– Не без этого, но ты единственная в Подземном царстве можешь мне подойти, – приняв прежний самоуверенный вид, сказал Вальд.

– Что это значит?

Любопытство ослабило внимание, и девушка вновь оказалась в жарких объятиях улыбающегося юноши. С шумом втянув воздух, она испуганно забилась в этих силках, но хозяин замка лишь шире улыбался. В этот раз он уже не обжигал.

– Не бойся, больше я не буду искушать тебя и торопиться. Конечно, если ты не спровоцируешь меня своим активным трением.

Мирослава застыла и исподлобья смотрела на Сигвальда. Его улыбка немного погасла и стала мечтательной, крепко прижимая девушку одной рукой, другой он гладил ее голову, лицо, плечи.

– Это уже слишком, – возмущенно запротестовала Мира, когда ладонь двинулась ниже.

– Я буду твоим мужем, – серьезно ответил потомок дракона.

"Я согласна!" – громко подумала Мирослава и опустила глаза, чтобы парень не заметил ее настроения и не осмелел еще больше.

– Сигвальд! – Голос Хельги резал до кости и тут же замораживал. – Ты нарушаешь закон гостеприимства! Ты дал слово ректору! Что с тобой?

Сын с вызовом посмотрел на вошедшую мать, но отпустил Мирославу.

– Оставь нас, я попробую уговорить нашу очаровательную гостью не убегать вслед за своим наставником.

Сигвальд повернулся к Мире, но та отводила взгляд.

– Вальд, так будет лучше, – мягко добавила подошедшая Хельга и положила руку ему на плечо.

– Мирослава, – позвал юноша, девушка подняла смущенное лицо, – извини.

Она кивнула и снова перевела взгляд ближе к полу. Почувствовав на своих плечах тяжелые ладони, Мира резко обернулась и встретилась с янтарным спокойным омутом женских глаз.

– Тяжелые руки наследственная черта нашего рода, так же, как и возможность найти себе пару лишь среди избранных. Моему сыну семьсот лет, все их он провел в преисподней. За это время ты первая, кто может стать его невестой и родить ему детей.

Заметив разочарование в глазах собеседницы, Хельга мягко рассмеялась.

– Ты прекрасна и нравишься ему не от безысходности.