Между тьмой и огнем

Последнего Мирослава боялась сильнее всего, но на втором курсе чтение мыслей вообще мало у кого было на высоте, кроме суккуб и инкубов. Экзамен истории длился ровно неделю в декабре. Мире очень хотелось увидеть это своими глазами и может даже поучаствовать. Узнав об этом желании, Радомир расхохотался и спросил:

– И один в поле воин, коли по-ангельски скроен? Против тебя же будет вся преисподняя, Мирослава!

Вспоминая смеющегося Радомира, Мира затосковала. Когда вечером ректор пришел с ответом для мэра, она тепло улыбнулась ему.

– Что это за милости? – хмуро спросил Раду. – Никак полюбила наш эпистолярный роман? Я неплохо пишу. Если кончится благополучно, подумываю над изданием. На вычитку отдадим Гвендолин.

Мирослава, ухмыляясь, выхватила листок и стала переписывать сочинение Радомира. В последнее время послания Доктора Ф становились все длиннее. Ожидание встречи давно переросли в настойчивые приглашения на тайные свидания в лесу, за домиком привратника. Раду изгалялся как мог, расписывая ангельскую трепетность перед ректорской тиранией и его неусыпный надзор, от которого бедная Мира потеряла последние сон и аппетит.

Закончив переписывать романтический бред, сочиненный наставником, девушка сказала:

– Ты сегодня веселей, чем был в последние дни. Что-нибудь случилось?

– Ты улыбаешься, – нежно ответил Радомир и погладил ангела по щеке. – Для меня это намного важнее, чем я думал.

– Откровенность за откровенность: мне страшно видеть тебя в хандре.

Мирослава взяла руку демона и сжала ее в своих ладонях.

– Будем притворяться, что никто не погибнет? – усмехнулся Раду.

– Ну, нам ничего другого не остается, утешать мы оба не умеем, – глубокомысленно изрекла Мира и оказалась в крепких объятиях Раду ровно на секунду. В следующую девушка уже видела его спину. Удаляясь, Мастер сказал:

– Я буду ужинать у себя. Помоги тебе Люцифер, экзамены обещают быть жаркими.

Ангел тяжело вздохнула и пошла ужинать в одиночестве.

Когда Мирослава вышла из портала, общее чувство обреченности витало в воздухе.

Никто не перекликался, не смеялся, не задирал друзей и неприятелей. Царило безмолвие. Увидев в толпе золотистую шевелюру Арракаши с подкрашенными в черный рожками, Мира устремилась к суккубе. Демонесса была единственной во дворе, кто излучал счастье.

– Настолько уверена в своих силах? – удивленно спросила Мирослава.

– Он написал, – пропела Аша, доставая из-за пазухи знакомый черный конвертик.

– Поздравляю, – без энтузиазма пробурчала ангел.