Между тьмой и огнем

Умереть она уже не могла, но могла переломать все кости и долго мучиться во время медленного восстановления. Когда ее голос сорвался, а до земли оставалось лишь несколько метров, она крепко зажмурилась и услышала хлопанье крыл за спиной.

– В целом неплохо, – спокойным голосом сказал ректор, – некоторый прогресс должен наметиться.

Мирослава открыла глаза и посмотрела на Радомира, державшего ее на руках. Взгляд Мастера был устремлен вверх, туда, где за всей этой сценой наблюдала Рязанка.

Демон поставил Миру на землю и приподнял футболку, чтоб посмотреть на лопатки.

– Хорошо, прогресс есть, – как сквозь вату слышала девушка, – вполне возможно, что мы действительно сможем это сделать.

– Мирослава, – ректор заглянул в покрасневшие от слез глаза и улыбнулся, – ты сможешь отрастить крылья, если очень захочешь, даже весьма быстро.

Ответом ему был угрюмый взгляд и тяжкий вздох мученика.

Рязанка утешительно погладила Миру по спине и бодро пропела:

– А теперь время добрых дел. Сначала покормить семейство гризли, потом почтовых воронов, а затем возьмемся за хозяйство.

 

"А говорил летать нельзя, потому что мама волнуется", – думала девушка, шагая за шаманкой.

– Ну, по поводу полетов это скорее преувеличение, – ответил на ее мысли Радомир.

– О чем это вы? – ревниво прищурилась ведьма.

– Я говорил ангелочку, что ты обо мне сильно волнуешься.

– Ну, глупости! Скорее о тех, кому не повезло попасться тебе в подчинение, – захихикала Рязанка, а Мира окончательно сникла. С этого момента спина в области лопаток нестерпимо чесалась даже во сне.

Мирослава, помогая по хозяйству, которое оказалось намного больше того, что она увидела изначально, уставала настолько, что не думала ни о чем, так что удовлетворенный ее ровно текущими мыслями Мастер спустя пару недель перестал прилетать в лес каждодневно, ограничившись лишь выходными, когда Мире давали незначительное послабление на полдня. 

Единственной отрадой в загруженных каникулах были растущие крылья, белевшие на спине.

Пока они были маловаты и по-прежнему сильно чесались, но видимость прогресса и предвкушение полета компенсировали все неудобства. Еще одной весомой причиной улучшения настроения были животные, за которыми ухаживала Рязанка. Она знала в лесу каждого зверька и лечила их, если было нужно и кормила. Домашней живности у нее тоже было множество и у каждого свой характер и имя. Мире нравилось заботиться о них, пока сама шаманка колдовала в парниках и около грядок.