Звериный подарок

Вернулась она быстро и на мой молчаливый вопрос только плечами пожала:

— Все то же: суженый, дом полная чаша и куча детей.

Аленка грустно улыбается. Моя чудная, странная, милая Аленка.

— Если бы я была мужиком, женилась бы на тебе прямо завтра! — сообщаю ей.

— Что ты такое говоришь? — краснеет, как будто это уже случилось и я ей предложение делаю.

— Это вы про что? — влезает Маришка.

Когда наш смех начинает привлекать внимание окружающих, приходится отойти в сторону, Аленка наклоняется завязать шнурок своего ботинка, Маришка смотрит на это дело, как на нечто крайне интересное.

Кстати, самое время братьям объявиться, лучше не ждать, пока разъяренная Марфутишна примчится, а тихонько прийти домой пораньше. Нет, ни братьев, ни волков пока не видно.

Но что это там? Там, за шатрами, за сваленными кучами бесформенных мешков и коробок быстро мелькает чья-то тень. Уже сумерки, может, показалось? Нет… Я вижу Стаську, прячущуюся за повозкой, и она старательно мне подмигивает.

Стаська… Что она тут делает? Похоже, меня зовет, причем очень настойчиво. Быстро киваю и, чтобы Маришка не услышала, шепчу Аленке на ухо:

— Аленка, будь добра, подожди тут, пока братья придут, если раньше меня — веди их всех домой. Мне нужно ненадолго отойти, хорошо?

— А куда тебе надо?

— Потом расскажу, ладно?

На Аленку всегда можно положиться, она без дальнейших вопросов кивает.

— Маришка, жди меня тут и слушайся, — по привычке напоминаю, уже направляясь в сторону шатра, за которым прячется Стаська.

Убедившись, что я поняла все правильно, она отворачивается и быстро идет к смутно виднеющимся вдалеке домам. Я — за ней, выдерживая расстояние. Чего она хочет, уводит от ярмарки туда… где никого нет. Где нас никто не увидит, вот куда! Она хочет со мной поговорить, причем так, чтобы об этом никто не узнал. Вполне понятно: если нас увидят вместе, я могу смело переселяться в дом развлечений. Что же такое случилось, если, несмотря на риск, хочет со мной говорить?

Стаська торопливо сворачивает в поле за первым в деревне домом, обходит кругом длинный сарай, заползающий одним краем прямо на грядки, за ним простой навес — крыша на подпорках над кучей сена, заготовленного на зиму.

Прячется в щель между ними и ждет.

Вот и я. С жадностью разглядываю Стаську, она так изменилась, сердце щемит. Хотя сейчас в обычном платье и даже не накрашенная, но на лице такая жуткая смесь усталости, и презрения, и скуки.