Золушка в кедах

Об её улыбку можно порезаться, а в глазах застыл весь лед Арктики. Она и не с такими справлялась в девяностые, когда рэкетиры приходили с попытками обрести власть над «беззащитным» НИИ. О том, где сейчас те бандиты, можно было только догадываться...

И Лариса Михайловна на все сто процентов была уверена, что ещё не потеряла хватку.

– Деточка, вот ты и показала свою настоящую сущность. Неужели мы с отцом заслужили эти речи? А бедные сестры, которые хотели тебе помочь и вывести в свет? Неужели они тоже достойны твоих оскорблений?

Где-то далеко в уголке моего кипящего разума пролетел отблеск мысли, что всё это неспроста.

Но что такое мимолетный всполох перед огромным и бурлящим пламенем гнева?

Вы никогда такой не ощущали?

Когда на всё наплевать с высокой колокольни и дурные слова сами выскакивают, как вода из трещин старой плотины. Когда перед глазами пляшет марево и неважно, что будет дальше. Важно выплеснуть накопившееся…

Здесь и сейчас…

Ведь хуже-то уже не будет.

Вот такое марево опустилось и на мои глаза.

Я с пеной изо рта кричала о том, что «старая кобыла запарила своими загонами», критиковала «тупорылых овец» за «ушлепанский видон», вменяла отцу, что тот «как лошара голимый ведется на беспонтовую туфту».

Моей пламенной речи хватило на десять минут. Мачеха только улыбалась. Сестры понемногу приходили в себя. Отец судорожно капал валерьянку в стакан с водой, на его виске беспокойно пульсировала синяя вена.

Мне же хотелось схватить себя за колени и остановить их дрожь, но руки тоже трепетали, как листья клена на ветру. Я выплеснула из себя все эмоции и чувствовала себя наволочкой, которую выстирали и вывесили сушиться на улицу. Такой опустошенности я не чувствовала с тех пор, как на школьном выпускном вечере слегка перебрала с шампанским.

– Вот, Серёжа, а ты мне не верил. Говорил, что я обманываю. Теперь видишь сам, насколько испорчена твоя дочь, – нежным голосом святой великомученицы проговорила Лариса Михайловна.

– Но, Лора…

– Что Лора? Я уже сорок два года Лора и что? Я говорю тебе одно, а ты слышишь другое и вообще не хочешь меня понимать? Если ты свою дочь не отведешь к психотерапевту, то это придется сделать мне. И не факт, что мы вернемся вместе! Её агрессия превзошла все допустимые нормы… А если я завтра проснусь с ножом в боку?

– Перестань, Лора, – папа приложил ладонь к пульсирующей вене.