Коза дракону не подруга

Он искал ловкого парня, который не забоялся бы поработать в чистых кварталах за рекой. Я сразу подумал о тебе, Стрекоза, — тут Кеннет за моей спиной издал короткий смешок, — но ты же вроде отошла от дел?

— Похоже, в этом деле я погрязла по самые уши, — пробурчала я. — Слушай, если этот рыжий «джент» вернется, будь добр, шепни словечко Ушлому Гарри.

Фил серьезно кивнул:

— Не волнуйся. Только будь осторожна. Сама понимаешь, парни вроде него не любят, когда о них принимаются расспрашивать.

Между тем трактир продолжал жить своей беспечной жизнью.

Я заметила, что куча тряпья, сидевшая в дальнем углу, куда-то исчезла.

Туман на улице сгустился так, что идти приходилось наощупь. Тонувшие в грязи булыжники скользили под ногами. Мне не терпелось выбраться обратно к мосту. У меня крепло нехорошее предчувствие, и в каждой подворотне мерещилось чье-то скользкое присутствие. Видно, правда, ничего не было, но жизнь чувствовалась. Каждый шорох наводил на зловещие мысли.

— Три месяца назад! — негромко сказал Фонтерой, вспоминая слова трактирщика.

— Как раз в это время меня в первый раз попытались ограбить на улице!

— Дай бог не в последний, — пошутила я. — Мы слишком задержались. Даже «ищейки» не суются сюда после темноты!

Очертания домов совершенно растворились в плотных, удушливых сумерках. Откуда-то из речной дали донеслась унылая песня лодочника. Мы ускорили шаг. Оступившись в очередной раз, Кеннет тихо выругался и остановился:

— Подождите! Я зажгу огонь.

— Лучше не надо, — поспешила я возразить, но было поздно.

Темнота вокруг нас сгустилась и обрела очертания. Из удушливого мрака выступил еще один мой старый знакомец — Дэннис Хантер. За его спиной маячили двое. И, судя по звукам, еще трое подбирались к нам с тыла.

Когда-то давно я полагала, что влюблена в Дэнни. Теперь, оглядываясь назад, я понимала, что была тогда не в своем уме. Дэннис обладал броской внешностью и в карман за словом не лез, этого у него не отнимешь. Его проблема заключалась в том, что он постоянно был чем-то вроде тлеющей головни, готовой вспыхнуть от лишней кружки эля.

Сейчас, судя по нездоровому блеску глаз, он находился в одном из худших своих состояний.

— Отойди-ка в сторонку, Стрекоза, пока мы потолкуем с твоим кавалером, — осклабилась бывшая любовь моей жизни. — Поговорим как мужчина с мужчиной.

Его ухмылка мне совсем не понравилась.

— Я тоже рада тебя видеть. Не валяй дурака и дай нам пройти, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Иногда это срабатывало.