Убийца-садовник?

Во мне вспыхнул гнев: как он может думать сейчас о торговле?! Потом я остыла. Он же альв. Может, у них другое представление о смерти? Кроме того, я всего лишь секретарь, не того полёта птица, чтобы со мной церемониться. Сейчас вот пороюсь в его лекарственных запасах, накапаю себе пустырника в чашку и выйду, как миленькая.

На то, чтобы вернуть себя в реальность, у меня ушло полчаса. Когда я, умытая и причёсанная, вышла из подсобки, в лавке не было никого из чужих. На страшное тёмное пятно на полу я старалась не смотреть.

Иннелин, оглянувшись на дверь, схватил меня за руку:

— Так, слушай меня. Сейчас пойдут любопытные. Попробуй узнать, кто и где был этим утром. Здесь всё-таки город, а не дремучий лес. Наверняка кто-нибудь что-то видел. Поспрашивай, только аккуратно. Если увидишь, что кто-то нервничает, не настаивай, просто запомни его и потом расскажи мне. Я бы не стал втягивать тебя в это, но... У меня всего одна пара глаз и ушей, к сожалению.

— Ты же не думаешь... — Стоило только представить, что убийство мог совершить кто-то из наших соседей, как к моему горлу подкатила тошнота.

Мне вдруг страстно захотелось вернуться в подсобку, поближе к тому ведру.

— Просто сделай, что я прошу. Вечером поговорим.

***

Этот день тянулся бесконечно, как тягучий кошмар, от которого никак не можешь проснуться. Повинуясь просьбе Иннелина, я старалась быть особо внимательной. Некоторые покупатели успели поговорить с констеблем. Кажется, полиция склонялась к версии со случайным грабителем. Иннелин подтвердил, что этим утром из лавки действительно пропали кое-какие ценные вещи.

Чудо, что обошлось без крупных потерь — вероятно, грабителя кто-то спугнул. Я не удержалась от удивления: мне-то точно было известно, что все товары на месте! Однако Иннелин чувствительно наступил мне на ногу, и я послушно умолкла, решив отложить этот вопрос до вечера.

Уже стемнело, когда мы наконец-то выпроводили последнего посетителя и заперли дверь. Я сгорбилась в кресле возле камина, Иннелин принёс для нас поднос с чаем.

Тёмная опалесцирующая жидкость пахла мёдом, нагретым камнем, солнечным полднем...

— Это специальный сбор, — сказал хокермен с принуждённой улыбкой. — Поможет тебе сегодня заснуть.

Было видно, что он тоже безмерно устал.

— Знаешь, я всегда мечтала выучиться на врача и лечить людей, — ответила я невпопад, обхватив ладонями чашку. Подумала, что мне потребуется литров пять специального альвийского чая, чтобы забыть мёртвые глаза Пенни и зияющую рану на её шее...