ИМущество БАрина I

Слишком мелкий, чтобы граф Гольштрен или виконт Аурелье тратили на него свое время и силы, но достаточно неприятный для тех, чьи земли соседствуют с гиблым болотом. Вас будут величать настоящим героем, если сможете разрешить проблему.

- Да, Бристоф. Надо будет выкроить день-другой. Если совсем не обленюсь со всей этой вкусной едой, удобствами и обслуживанием. Ха-ха-ха!

Хальтер вежливо улыбнулся и откланялся:

- Что ж, прошу простить, я покину вас ненадолго.

- Милорд, не ведитесь на речи хитрого лиса! - возмущенно высказалась я, когда Бристоф убрался из зоны слышимости.

- Игния! - с укоризной заметил Негош. - Не принижай милорда, чай сам головой пользоваться умеет.

- Простите, - склонилась я.

Что-то слишком близко к сердцу я принимаю их противостояние и слишком яро защищаю Эйлерта. Конечно, он вряд ли будет худшим хозяином, нежели Хальтер, но и про правила и достоинство главной слуги забывать не стоит. Показывать свои чувства перед господином считается неподобающим поведением.

- Я сюда приехал отдыхать, а не участвовать в этих ваших мелких интригах и заговорах.

- Просим прощения, что побеспокоили вас, милорд.

- Хорошо. Идите тоже выпейте чего-нибудь, а то стоите с кислыми рожами.

Эйлерт ушел в зал к гостям, я же мысленно покачала головой. Чтобы раб пил во время банкета? Это могут делать лишь очень доверенные слуги, либо самоубийцы. Все-таки молодой барин плохо знает местный этикет. Или это была такая странная шутка? Магов понять сложно.

Банкет шел полным ходом. Шутки становились развязнее, поведение наглее. Служанки получали шлепки по задницам, два дуралея успели поссориться и устроить дуэль в саду на шпагах. Оба отделались неглубокими резаными ранами. Поскольку дуэль была до первой крови, то прислуга сразу остановила драку, хотя оба эрла в пьяном угаре желали продолжать схватку. Негош, а также один из их личных магов, занялись порезами, в то время как оба открыто обвиняли оппонента в трусости и требовали признать собственную победу в поединке.

Время двигалось к ночи. Эрлу Авелю стало заметно хуже. Он все чаще извинялся и присаживался на стул, дабы передохнуть. Действие зелья сходило на нет. Бесконечно поддерживать бодрость в теле лекарственная магия не способна. Затем последует неприятный и даже болезненный откат. Как бы в состоянии Туранна это не стало последней каплей. В итоге Авель решил произнести речь, поднявшись на возвышение в главном холле.