Пять причин убить тебя 2

Впрочем, в том, что такое “женское счастье” темный эльф тоже был весьма несведущ, стоя догадки из смутных обрывков воспоминаний о коротком детстве.

- Уже устала? - слабо удивился Гривель, когда у Ингвильд выбило кинжал из руки простой атакой. Драконица отрицательно мотнула головой, проводя вторую атаку и пиная эльфа по подлой подножке.

Кинжал, звеня, покатился по каменному полу.

- Нет, просто рука немного ноет. - и как только умудрилась до этого поцарапать себя кинжалом? Хорошо хоть, что он не отравлен и отец только мечи смазал ядом.

- Так поменяй. - хмыкнул Гривель, окидывая дочь насмешливым взглядом.

- Меняла недавно. - отмахнулась она, делая очередной выпад. Отец, как и всегда, легко отвел удар, - Это уже начинает надоедать. - призналась она. Впрочем, драконов на трибунах лишь прибавилось, что говорило о том, что со стороны за трепыханиями Ингвильд наблюдать было весьма увлекательно.

Темный эльф кивнул, даже самая пылкая страсть, самый сильный страх не может оставаться таким же острым, как в первый раз, и сейчас они оба балансировали между сосредоточенным равнодушием и притуплённым азартом, опаляющим вены.

Все это было так замылено и привычно, что даже спирающее дыхание не казалось Ингвильд чем-то азартным.

Ей хотелось больше опасности, не только нападать, но и отбиваться, хотя глупо думать о подобном, когда ты - Чистильщик. Зараженный дракон, в отличие от отца, не будет обходительно защищаться и стараться не сильно ранить, а просто откусит башку или и того пуще, сожрет целиком.

О да, больше всего сейчас Ингвильд жаждала адреналина, сражения на грани, опасности, глубокими кровавыми царапинами кусающими кожу. Запаха крови, ярче, четче, резче… чтобы этот соленый привкус щипал язык, забивал нос, чтоб перед глазами плыло от скорости, но её предел слишком ничтожен, слишком мал для того, чтоб исполнить эту безумную прихоть.

И этот маниакальный блеск глаз, обрывчатое сбитое дыхание, пугающий въедливый взгляд, знакомый любому дракону, казался Ингвильд простым яростным разочарованием в себе самой, Гривель же, чувствуя себя плохим отцом в этот миг, разглядел в этом нечто иное.

Нэйвир на трибуне нервно сцепил руки, его пара была на грани перевоплощения, но продолжала сражение, разве это не слишком? Но минута, другая, а в Ингвильд ничего не менялось, и это было… странно. С черной драконицей было что-то не так.