НИИ ядерной магии ТОМ 2

Тётушка же извергала из себя проклятия и казалась непоколебимой, но в действительности тоже сомневалась. Её пыл чуточку остудило ещё то, что клятва, высеченная на её шее, молчала — а значит, смерть Фиме не грозила. Но нападения, травм и страха тётушка Негомила простить не могла и не собиралась. Она была из тех женщин, что успокаиваются только после возмездия. В то время как Фима не спускала с тётушки глаз, чтобы убедиться, что та не ушмыгнула сама, лелея праведную месть. Фимой руководило не то, кем являлась Милица, а то, что это обязательно разбило бы Красибору сердце.

— Ты не должен её ненавидеть, — проговорила Фима.

Голос её чуть дрожал, но из-за волнения и страха пошатнуть этот хрупкий лёд доверия, который разрастается между ними. На такой лёд ступать страшно: слушаешь каждый треск и не знаешь, как лучше поступить: стоять на месте, бежать со всех ног или ступать медленно и плавно.

— А мне кажется, что должен, — жёстко ответил Красибор. Глаза его потемнели.

— Вовсе нет. Я жива, Бажену лучше.

— Фима, я ценю твои слова, но ты говоришь ерунду.

— Вовсе нет, — уверенно парировала девушка. — Мне кажется, что и она сейчас испытывает что-то похожее.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился мужчина.

Фима задумалась и, спустя минуту, ответила. Она говорила медленно, подбирая слова.

— Мне показалось, что ей не нравилось то, что она делала. Как бы объяснить... У неё есть причина для всего этого. И эта причина — не желание убить побольше народа, знаешь, — она неловко улыбнулась и пожала плечами.

— Я втянул тебя в это всё.

Фима закатила глаза:

— Ой, ну прямо связал по рукам и ногам да втянул, — она фыркнула. — Я сама втянулась куда посчитала нужным, Крас.

Красибор не стал спорить. Он печально улыбнулся и кивнул, соглашаясь с Фимой. Он не чувствовал облегчения после этого разговора. Не чувствовала его и Фима. Но оба они понимали, что только так могли снова запустить время вокруг себя.

Дом кузнецов стоял в берёзовой роще, совершенно безобразный гигант среди изящных гибких стволов. Деревья уже подёрнулись нежнейшей юной листвой, в то время как дом был неизменен: огромное чёрное здание с маленькими окошками, лишённое каких-либо украшений.