Лев Бессердечный и хозяйка механического кота

— Чёрт возьми, я готов на всё!

— Есть вещи, которые могут быть хуже смерти.

— Не станете же Вы мне предлагать их, — перебил друга Сато Бессердечный.

— Я предлагаю спасти то, что считаю венцом жизни, человечности и сути любого индивида — разум.

— А тело?

Гость в доме дяди развёл руками:

— Тело Ваше уже не спасти, увы!

Лев взглянул на механического кота:

— Полагаю, что эта груда металлолома неспроста была доставлена сюда.

В глазах незнакомца, так и не представившегося, проскользнула лёгкая обида:

— Это одно из величайших изобретений человечества, моих изобретений, — настойчивым голосом друг Сато перевернул стол их диалога.

Помимо того, что Лев и представить себе не мог, как это собирается сделать этот, начавший казаться безумцем, господин. Ещё сложнее было смоделировать представление о жизни в таком облике.

— Это то, о чём я предупреждал, выбор непростой.

— И как же это произойдёт... моя трансформация?

— Морфий нам поможет ввести Вас в состояние отключения болевой чувствительности.

Отсмеявшись от услышанной чепухи, Лев понял, что оба старца дали ему успокоиться самостоятельно, не стремясь ускорить процесс.

— Допустим, я поверил во всё это. Но, разве это буду действительно я? Может это будет лишь моя копия, воспоминания, но моя истинная идентичность умрёт в этом смертном теле.

«Истинная идентичность», — Лев вновь вспомнил Богиню, говорящую, что нет ничего по-настоящему истинного.

— Я согласен, — по лицу двух учёных читалось, что они не готовы были к столь резкому кивку.

Всё началось именно так, как и рассказывал друг Сато, с инъекции морфия, расслабления. А вот дальше происходило что-то странное. Неописуемые ощущения в теле, выключение зрения, тактильных ощущений, оставался лишь слух, достаточно острый, чтобы чётко различать голоса и фразы.

— Какова цель ядра?

— В нём будет законсервирована память.

«Память законсервирована?» — первая шокирующая новость.

— Автоматон будет возвращён к состоянию, в котором пребывает мозг новорожденного, Хатори, — голос принадлежал другу Сато.

«Почему он так называет дядю?» — на этом диалог учёных не прекратился.

— Что ты будешь делать с ним, Сато? — спросил дядя.

— Буду воспитывать. Как человека, как сына. Ведь это мой племянник. Возможно, я верну ему память потом. Сейчас в ней слишком много страданий. Зло крепнет на подобном.