Лев Бессердечный и хозяйка механического кота

Расскажешь всё это моему другу астроному, а потом поможешь нам договориться с этим егерем обо всём.

Джеро покрыли мурашки:

— Я туда и близко не подойду! Кроме того, откуда мне знать, когда эти самые ночи для колдовства наступают.

— Это мы выясним. Так, собирайся, не заставляй меня тянуть тебя силой. Расскажешь всё Иошито Мотидзуки, а потом решим, что делать дальше.

Джеро пришлось пойти на уступки. Он надеялся, что профессор с астрономом обойдутся информацией, и сирота сможет вернуться к своей повседневной жизни.

Над городом собирались тяжёлые облака, вдалеке на юге сверкнула молния. Как раз там, над лесами и топями, где живёт ужас.

Артизан привёл Джеро в мастерскую Хатори. Пожилой механик, астроном и удивительный автоматон будто ждали их.

— Иошито, я привел мальчишку, как и обещал. У него есть занятная история, чтобы поведать тебе.

— И не только у него, — Мотидзуки указал на Льва. — Он ждал тебя. Сказал, что начнёт рассказ, только когда ты вернёшься.

Джеро увидел неподдельный интерес, смешанный с удивлением в глазах профессора, а сам вообще не мог понять, что к чему.

С грацией настоящего живого существа, автоматон оглядел собравшихся жёлтыми светящимися глазами, затем повернулся к окну:

— А вот и ещё один ливень с грозой. Чудесная ночь для длинной истории.

БЕССЕРДЕЧНЫЙ

Эпизод 1: Возвращение пилигрима

«Я вошёл в родной город, Богиней хранимый,

Преисполнен был в душу к себе заглянуть.

Бескорыстный, проделавший путь пилигрима,

Оглянулся назад, вспоминая свой путь.

За плечами остались полёты и пар,

Мглистый смог, провожающий вдаль паровозы,

Стук колёс, пыль дорог и котлов адских жар,

Километры пути в ясный день или грозы.

Я прошёл по лесам под зелёным покровом,

Где ещё не ходил ни герой, ни подлец,

Где вдали от науки и града сурово

Заросло и вьюнком, и лозой всё вконец.

Я мечтал осознать, что же скрыто за гранью,

Лик Богини и ангелов, монстра жуткого гребень.

Я так много страдал, и терзаемый тайной,

Я вернулся в туман: «Ну, привет, Эбонхэбэн!»

Эти строки крутились в голове. Сознание и без того спутанное, порождало мозговые волны, оформляющиеся в лирику, чтобы поддерживать остатки рассудка.

Лев был ранен. И поверхностными повреждениями, вроде царапин и ссадин, дело не заканчивалось, он чувствовал, что внутренние органы, словно в центрифуге побывали.