Лев Бессердечный и хозяйка механического кота

ЭПИЛОГ

С ночи, когда Эбонхэбэн полыхал разноцветным ведовским огнём, когда небо озарялось постоянными вспышками взрывов, а улицы полнились криками, прошёл месяц.

Хатори каждый день покупал корреспонденцию, в надежде найти объяснения разгулявшемуся тогда хаосу со стороны правительства.

— Опустевшие маслёнки! — выругался механик, когда наконец прочитал на главной полосе газеты: «Ночь, которую мы не забудем».

...Вторжение со стороны Атертона было не актом вандализма, террора и насилия. Это был освободительный поход, который возглавил наш новый мэр, господин Магдэ Мацумото.

Ложная религия, восхвалявшая лживую Богиню, была искоренена. Теперь Эбонхэбэн берёт курс на непрерывное развитие и совершенствование во всех сферах, опустив предрассудки.

Следует отдельное внимание уделить героям, отдавшим свои жизни, для нашего светлого будущего...

Список был внушительным, среди прочих, Хатори отыскал известные имена: Сумико Ямамото, Кайоши и Эйуми Като погибли, сдерживая натиск врага.

Никаких упоминаний Артизана Акио, Иошито Мотидзуки, сирот Джеро и Кенджи, которые, наверняка, также погибли в борьбе.

Акико, совсем юная дочь астронома, была застрелена в доме мэра Тэссю Ямаока. Лев, точнее автоматон, в которого Хатори переправил сознание Льва, был полностью разрушен.

Ни слова о людях, выступивших на передовой.

«Многое было не так, — возмутился Хатори и выбросил газету. — Возможно, стоит поискать какого-нибудь журналиста или писателя, чтобы рассказать моё видение истории. Но, не сегодня».

Над Эбонхэбэном светило солнце. Оно слепило Хатори, запрокинувшего голову вверх, лучами, сравнимыми великолепием с золотой львиной гривой.

Сезон дождей остался в прошлом, но не только он. Всё вокруг изменилось. Казалось, что столь незначительно, но всё же: небо стало не столь лазурным, туман улетучился с мостовых, по которым стелился, бродячие коты и собаки реже попадались на глаза, в воздухе царили иные запахи, подобные разбавленному яду. Неужели Богиня на самом деле оставила Эбонхэбэн?

Хатори свернул в узкий переулок, ведущий в сторону мастерской, доставшейся по наследству от Сато.

С ветром резонанс от вибрирующих мышц горла уносился ввысь, где сливался с равнодушием и апатией многих других.