Яд в его сердце

Скоро должны были явиться медики. Я не могла даже ничего сказать, а он и не спрашивал. Только наклонился очень близко, осторожно погладил по щеке и, шепнув: «Ты молодец», поднял на руки и перенес на диван. Видимо, понимал, что пытаться расспрашивать меня бессмысленно. Да и молодец, наверное, не потому, что полезла в самое пекло. Хотя... если бы мы не сунулись сюда, Маррис был бы мертв.

Кэлз наблюдал за нами от стены. Его лицо мрачнело с каждым мигом. Парень прижимал руку к окровавленному боку — все же тварь его серьезно задела.

Я хотела о чем-то спросить, но слишком устала. Прикрыла на минуту глаза, привалившись к груди Дерека, который так и не выпустил меня из осторожных объятий, а когда их открыла, Кэлза не было.

— Где? — всполошилась я.

— Лежи, — скомандовал законник и поднялся. — Он не маленький мальчик, сам о себе позаботится.

— Но он ранен! Ему плохо.

— Айрис, ты же взрослая умная девочка. Вот тебе плохо, так ты лежишь и не бегаешь. Если он ушел, значит, у него есть на это силы.

А потом... — Законник замолчал. — Есть такие ситуации, в которых жизненно необходимо остаться одному. Уважай это желание.

— Возможно. — Я послушно откинулась на подушки и спросила: — Так, значит, всех убивала эта тварь?

— Возможно.

— Получается, все закончилось? — Было обидно. Мы так и не добились ответов на многие вопросы. Но зато спасли одну никчемную жизнь. Я почему-то была твердо уверена, что Маррис выкарабкается. Такие, как он, никогда не сдаются. Они умудряются найти даже дверку с того света.

— Нет. — Дерек помрачнел. — Боюсь, все только начинается. Это танима... они не действуют самостоятельно, за ними всегда стоит человек. До этого дня считалось, что танимы не могут выйти из трущоб. Но, видимо, мы сильно ошибались.

Домой я попала только под утро и потом два дня отсыпалась. Даже за официальными показаниями Дерек пожаловал ко мне сам. Я была ему за это крайне благодарна. Мне совершенно не хотелось никого видеть и никуда ехать.

Я даже в колледж заставила себя отправиться с великим трудом. И то лишь из-за того, что Кэлза стоило наказать. Я была очень зла, и злость требовала выхода наружу.

Я не так уж и долго планировала месть Кэлзу. Она родилась у меня в голове почти сразу же и не понравилась, но зато была достойна воплощения. Продумывала ее без удовольствия. Просто из принципа. Считала, что так оставлять нельзя. Я привыкла наказывать обидчиков. А он меня обидел, и очень сильно.