Песнь банши

– отрывисто прошептала я, когда Кишраш осторожно поднял меня на руки.

Дракон пытался не касаться израненной кожи, но ее было слишком много. Морской разорвал на мне штаны и блузку, открывая как можно больше открытой плоти, чтобы было легче добраться до нее бузиной.

От этих воспоминаний я снова дернулась и застонала от фантомной боли. Я инстинктивно прижалась к Кишрашу, ища поддержки и тепла. От потери крови кожа было холодной и липкой.

– Разберитесь с ними, я отнесу нашу пропажу в лазарет. Ей срочно нужна энергия и постельный режим недельки на полторы, – голос дракона доносился словно из глубокой пещеры.

От усталости и боли я вновь потеряла сознание.

***

В лазарете я пролежала три дня без сознания. Бузина слишком сильно навредила мне, чтобы я смогла быстро восстановиться. Время от времени я приходила в себя, но эти промежутки были слишком короткими, чтобы можно было их осознать или хотя бы вспомнить.

Все это время мне снился морской, который пытал меня ужасным и разъедающим плоть деревом.

Я просыпалась и кричала, дергалась и поэтому целительница была вынуждена сидеть со мной и накладывать магию на искалеченное тело. Боль снова и снова возвращалась ко мне, и скрыться от нее не было возможности. Горькая реальность оказалась слишком жестокой, мой мозг не мог справиться с нарастающей тревогой и тем, что не было возможности от этого сбежать. Поэтому я была очень благодарна целительнице, которая неусыпно следила за моим восстановлением.

Фрейна сказала, что тех пятерых студентов в Академии больше никто не видел. Не знаю, то ли их выгнали, то ли убили, вот только как банши я была уверена, что мой крик достиг своей цели. И пусть их было больше одной, это уже не так важно.

– Ты точно в порядке? – обеспокоенно спросила Аваната, когда меня было решено выписать из лазарета и мне позволили ходить на учебу.

В общей сложности, в этот раз я прогуляла четыре дня и теперь придется их отрабатывать. Пять занятий Лаэрта чего только стоили и теория заклинаний.

.. В общем, в ближайшее время мне было чем заняться.

– Да, через неделю мне снимут швы и повязки. Даже шрамов не останется, – ободряюще улыбнулась я василиску, но она мне не поверила. Уж слишком сильно переживала.

После пробуждения я боялась посмотреть на себя в зеркало. Было страшно увидеть в отражении искалеченное тело, покрытое шрамами и ранами. Подойдя к зеркалу, я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.