Песнь банши

Высокий и широкоплечий, с иссиня–черными волосами и черными глазами без зрачков и пугающей пленкой, от которой меня начало тошнить. У морских есть красивые представители этой расы, но этот... этот какой–то мерзкий. Еще и кожа у него шелушилась и отваливалась кусками с плеч и лица.

– Слушай, сколько раз можно повторять? Возьми книжку в библиотеке и прочитай черные буквы, которыми ясно написано: «Банши не знают имен тех, кого обрекают своим криком». НЕ ЗНАЮТ, – не выдержала я, дергаясь на стуле и закатывая глаза на неописуемых размеров глупость этих студентов.

– Все верно. Обычно вы не знаете имен. Но вот в одном из фолиантов описаны десятки способов добычи информации из банши.

Я сглотнула, чувствуя горькую слюну и скривившись от собственного страха, что охватил душу.

Нам рассказывали в детстве об этом фолианте, благодаря которому пытали банши. Там описывались самые жестокие и бесчеловечные действия добычи информации. Чаще всего после таких экспериментов банши умирала от голода, потери крови, ужаса и боли.

И если я была права, если этим пятерым идиотам удалось найти подлинный фолиант карателей, то... У меня были серьезные проблемы.

Я увидела несколько предметов из бузины. Это дерево банши чувствовали интуитивно. Взяв одну из палочек, морской приблизился ко мне и повертел пугающим предметом у меня перед лицом.

– В фолианте сказано, что бузина обжигает вашу кожу и что с ее помощью можно вытащить имя смертника.

В глазах цвета ночи не было ни капли сожаления и милосердия, лишь непреодолимое желание выяснить имя. И это сумасшествие маньяка меня всерьез обеспокоило и напугало.

– Глупее этого еще ничего не слышала. Вы вообще меня слушаете?

Но мой ответ морскому не понравился. Он прижал бузину к моему предплечью, и я завопила. Это был крик не банши, а девушки, которая испытывала невыносимую боль. Бузина была хуже кислоты для кожи моих сестер. И неумелые попытки парня причинить мне вред лишь делали все это кровавее и ощутимее.

Я чувствовала, как моя плоть начала оплавляться, кожа отмирала, дерево достигало мяса и нервных окончаний. Чем дольше морской держал ветку на моей руке, тем глубже были раны и, тем сложнее мне будет избавиться от шрамов.

Я до последнего не верила, что студенты будут меня пытать. Лелеяла в груди надежду, что это лишь шутка и что они поймут правдивость моих слов и предупреждений.