Песнь банши

Я злилась и нервничала все больше, мое сердце начало биться быстрее. Каждый вдох давался с трудом и отчаянием.

Никогда в жизни меня не атаковали. В Академии я впервые столкнулась с нападением и физической болью. И мне это совершенно не понравилось. Я чувствовала себя такой беспомощной сейчас и хрупкой, словно фарфоровая кукла. Не привыкла к такому ощущению. И это было противно и мерзко.

Пальцы дрожали. Они были холодными, ладони вспотели и в голове, словно какой–то тревожный звоночек затрещал.

Но Лаэрт не собирался уходить.

Он резко отодвинул тонкую белую ткань, отобрал баночку из моих ослабевших пальцев и сам начал покрывать мою кожу зеленой мазью. Обезболивающее, которое помогало скорейшему исцелению пахло мятой и апельсином. И хоть запах и был прекрасным, мое состояние было все равно плачевным.

Первые две секунды я была в шоке и оцепенении. Но потом нашла, что сказать, или скорее спросить:

– Что ты делаешь?

– Извиняюсь. Я перестарался, – сухо ответил Лаэрт.

Я как загипнотизированная следила за движениями его длинных сильных пальцев — то, как он обмакнул их в мазь, а после нанес вещество на мою кожу, легкими и осторожными движениями, распределяя по ране и вокруг нее.

Мужчина был весьма сосредоточен. Его глаза смотрели только на рану, чуть пухлые губы были недовольно сжаты.

– Слабо похоже на извинения. Сама справлюсь, – я хотела отобрать баночку, но от моей руки просто отмахнулись.

– Не дергайся.

– Видимо, твоя Госпожа забыла сказать, чтобы ты меня не калечил.

Или ей главное, чтобы меня вернули, но неважно в каком состоянии? – мои слова были пропитаны ядом и издевкой, а еще обидой.

Сестре действительно было плевать как именно Лаэрт выполнит ее приказ? Неужели ей и, правда, важно лишь вернуть меня домой? Такое чувство, словно я для нее вещь какая–то, а не человек. До боли обидно и противно от поступков Старшей. И когда Мийя успела стать такой? Когда она из милой и заботливой девушки превратилась в столь прагматичную и безэмоциональную стерву?

Я ждала, что Лаэрт хоть что–то мне скажет, но он продолжал молчать.

– Гавкни, что ли.

– Ты никогда не молчишь? – дракон чуть изогнул темную бровь и недовольно поджал губы, смотря на меня исподлобья. Короткие, редкие волоски чуть закрывали обзор дракону, но, казалось, что его это не волновало вообще. Светло–фиолетовые чешуйки вокруг глаз дернулись в мою сторону, а после они последовательно сжались, как в ожидании.

– Молчу, когда сплю.