Песнь банши

Сразимся в туманной чаще, дорогие души?

Глава 24

– Вот так встреча, душонки, – хмыкнула я, сложив руки на груди и внимательно смотря то на одного мужчину, то на другого. Внутри меня полыхал раздирающий страх, сковывающий и опаляющий. Он заставил меня огрызаться, язвить и трястись, будто осиновый лист на ветру. Хотелось бежать, но врожденное любопытство не позволило мне это сделать. К тому же я не знала, как вернуться в свое тело и покинуть чащу.

Влипла. Гадство! Редкостное гадство, которое снова и снова заставляло меня влипать в истории.

Дракон был прекрасен, как зимний день. Его длинные шелковистые волосы могли соперничать с белизной снежного покрова, бледная, молочная кожа светилась здоровьем, а яркие раскосые голубые глаза напоминали мне небо. На скулах у мужчины были переливающиеся серебром чешуйки, что дернулись в моем направлении.

Рядом с Ошнаром стоял угрюмый, недовольный и пугающий жаждой в сапфировых глазах, что отливали кровавой магией. Йои был выше меня на полторы головы, излишне худым и мертвенно–бледным.

В склеп и то краше клали.

– Йои, тебе бы на солнце побыть, а то труп и то лучше выглядит. Или ты действительно труп? Да? Ну, прости, не знала, – затараторила я, нервно кусая нижнюю губу и осматриваясь.

Отголоски памяти позволили мне немного вспомнить туманную чащу. Здесь было мрачно, холодно и мне совершенно не нравилось быть здесь. Правда, если выбирать храм или чаща, то я выбираю чащу. Здесь и компания поинтереснее.

– Знаете, мне тут пора уже… Встретимся… никогда, – и я уже собиралась смотаться от этой компании молчаливых и внимательных собеседников.

Но стоило мне сделать несколько шагов, как меня подняли над землей. Я почувствовала отсутствие земли под своими ногами. Первой мыслью было закричать. За ней пришел страх. А после я уже смирилась с тем, что меня отпускать явно не собирались. Поэтому я перестала комично и слишком глупо болтать ногами в воздухе и призвала часть защитной магии, чтобы быть готовой к атаке.

– Болтливая, – услышала я глубокий голос и дернулась в его сторону. Говорил Йои. Его брови насупились, а узкие губы недовольно поджались.

И вот что–то мне подсказывало, что злить этого дяденьку не стоило. Он был здесь главным злодеем, не считая моей сестрицы и одержимой кузину, которую растили, как палача и наемницу.

Правда, странно, что Арана меня еще в детстве не задушила или не запытала до безумства.