Песнь банши

От его тона что–то во мне надломилось с новой силой и мурашки пробежали предателями по коже, заставляя выгнуться навстречу новой порции живительной крови.

Лаэрт стал давить на мои губы своей израненной рукой, что я чуть не задохнулась. Вкус кожи, смешанной с металлическим оттенком крови и магии заставил мой желудок судорожно сжаться.

Я задергалась в руках Фоса, и он прижал меня к себе крепче, практически впечатывая меня в свою грудь и заставляя вжаться носом в свою рубашку. Я дергалась и дергалась, но чем дольше дракон меня обнимал, тем легче мне становилось.

Мои судороги стихали, тело начало наполняться целебной магией и стало легким, словно пушинка.

Мое сознание начало ко мне возвращаться, как и зрение, которое было недоступным после побега из туманной чащи. У некоторых душ, которых вытащили оттуда наблюдалась слепота от трех до семи дней.

Я медленно, словно впервые открыла глаза и едва не ослепла от света луны, который ударил прямо по моим нервам. Я закрыла лицо руками и застонала слабым голосом.

Двигаться было больно и на это практически не было сил. Попытка сесть закончилась тем, что я едва не задохнулась от давящая и тянущей боли, что обрушилась на меня и сосредоточилась в районе живота. Она перекрывала доступ кислорода, и уже через несколько томительных, казавшимся бесконечных секунд, перед глазами начали издевательски плясать цветные мушки.

И только сейчас я начала осознавать, что лежала на коленях Лаэрта, в его теплых объятиях, вдыхая только ему присущий аромат, который дарил мне спокойствие и чувство защиты.

Сначала мои щеки залила краска смущения, но после я покраснела уже от злости. Я сжалась и оттолкнула руки Лаэрта от себя, попыталась встать и едва не потеряла сознание, цепенея и чувствуя новые судороги, что сковали мои ноги. Мне было плохо. Казалось, я была бледной, как сама смерть. Наше единственное различие в данный момент это то, что у меня волосы были белые, а у него по поверьям они темные.

– Тебе нельзя сейчас двигаться, – чопорно произнес Лаэрт и сжал меня сильнее, не оставляя и шанса на новый приступ самостоятельности.

– У тебя проникающая рана. Внутренние органы я не задел, моя кровь уже начала исцелять тебя. Через несколько дней будешь чувствовать себя лучше.

– Не трогай меня, – приказала я и снова попыталась встать.

– Прекрати. Ты лишь навредить себе. И все, – сухо отозвался мужчина, продолжая держать меня.

– Ты вонзил в меня кинжал, а после насильно вытянул из туманной чащи.