Песнь банши

Спустя три часа нудной лекции мои действия возымели должный эффект. Хвала Создателю!

– Нудно, сухо, неинтересно. Одним словом – скучно, – я засунула перо себе за ухо и снизу-вверх уставилась прямо в глаза мисс Леноры, отмечая, что терпение у женщины почти закончилось. – Вам бы детей усыплять своим занудством. Это ваш истинный талант. Не хотели бы попробовать себя в роли нянечки?

– Ха... ха... – истеричный, надломленный смех сорвался с узких губ женщины. Я же лишь усмехнулась такому поведению. – Да-а-а-а... как ты смеешь, паршивка?! – окончательно вышла из себя преподавательница.

Она замахнулась на меня своей маленькой, но сильной рукой, но прежде, чем достигла своей цели, ее конечность замерла в сантиметре от моей щеки.

Я посмотрела за спину мисс Леноры, которая удивленно и испуганно уставилась на моего спасителя. За правым плечом моей уже бывшей преподавательницы по истории Лакмэ стоял Лаэрт. Этот высокий и жилистый парень, которому на вид было не больше тридцати сильно, но осторожно держал запястье банши, не позволяя женщине шевелиться.

– Ты стал медлительным, – лениво прокомментировала я действия Лаэрта, чем заслужила от парня взгляд полный раздражений и презрения. Но он не расстроил меня, я привыкла к этому. Я видела его уже двадцать пять лет. Поэтому ничего нового не обнаружила. Я бы больше его искренней улыбке удивилась. Возможно, даже бы в обморок манерно рухнула.

– Вы уволены, покиньте этот дом. Свою недельную зарплату получите у заместителя Старшей на выходе. Всех благ, мисс Ленора.

И мой вам совет, – я приблизила свои губы к уху банши и прошептала, опаляя своим ледяным дыханием ушную раковину женщины, – Научитесь самоконтролю. Вы так предсказуемы, – довольная усмешка растянула мои полные губы, когда я покинула учебную комнату, пританцовывая. Настроение было просто прекрасным.

Следом за мной пугающей тенью плыл Лаэрт, своим холодным равнодушием и пренебрежением, заставляя меня чуть вздрогнуть и инстинктивно сжать кулаки.

– Ты снова расстроишь Старшую, – услышала я голос Лаэрта позади себя.

Этот чувственный голос, который становился липкой патокой, только когда произносил титул Старшей или речь шла исключительно о ней.

Как глупо и обыденно.

– И? – пренебрежительно спросила я, оглянувшись на Лаэрта и отмечая, что сегодня его фиолетовые волосы были завязаны на затылке в хвост, а не заплетены в косу, как обычно. Но я не стала акцентировать на этом свое внимание. Слишком много чести думать об этом ручном псе Старшей.