Песнь банши

Его руки вцепились в мою талию, словно он боялся отпускать меня.

–Спасибо, Фос. Я бы и сама справилась... – начало было я, но вздохнув, исправилась и продолжила. – В общем, спасибо, ящер, – выдавила я из себя подобие улыбки, зарывшись пальцами в распущенные шелковистые волосы дракона. Они словно фиолетовый водопад ласкали мою обнаженную кожу.

– В тебе слишком много энергии, – услышала я приглушенный голос Фоса. В нем отражалась толика горечи, что неприятным осадком осел на кончике моего языка.

– Хм... поэтому ты горишь? – поинтересовалась я немного обеспокоенно.

– Да, – краткий ответ. – Меня это озадачило. Тяжело было впитать излишки.

– Думаю, ты уже можешь встать с меня и одеться.

– Дай мне немного времени, Гайя. Я все–таки живой дракон, а не труп, – буркнул недовольный Лаэрт и я закатила глаза.

Фос продолжал лежать на мне и тяжело дышать, раздувая мои волосы, отчего мурашки пробежали по шее, спускаясь вниз по груди и животу. Его руки все также сильно обнимали меня, а голова покоилась на моем плече.

Не знаю, сколько мы так пролежали в тишине. Фос возвращал себе невозмутимость, а я успокаивала его и ждала, время от времени зарываясь пальцами в шелковый водопад.

И я заметила странную отметину сзади на шее Лаэрта. Как метка или шрам. Это было несколько странным и в некоторой степени страшно. Но решила, что он скорее всего просто получил эту рану в бою раннее. Или нет?

***

После несколько необычного успокоения меня и моей силы, Фос с хладнокровным выражением на лице отправился в душ, а я была вынуждена переодеться.

Поэтому застегнув пуговицы на другой, целой рубашке, я в растрепанных чувствах покинула комнату и отправилась к Аванате. Ноги едва держали, а внизу живота осталась неприятная, тянущая боль, от которой не было возможности избавиться.

Мои щеки все еще были красными от смущения. Губы горели от жарких и страстных поцелуев. И пусть я знала, что Фос делал это исключительно ради защиты, но в груди теплилась надежда... И сердце забилось быстрее, заставляя дрожать, как осиновый лист.

– Тише, успокойся, – приказала я этому глупому органу, приложив кулак к груди. – Он просто меня защищал. Не более.