Дочь Мороза

Дочь Мороза

Каталина Вельямет

Пролог

– Оборви всё! – прорычал мужчина, стукнув посохом о пол.

От удара на каменной поверхности выступил колючий морозный узор, но это ничуть не смутило женщину. В своих чёрных лохмотьях она напоминала ворону. Глубокий капюшон скрывал волосы и лицо, позволяя рассмотреть только подбородок и узкие губы, подкрашенные сажей. На поясе у неё висел старый серп и несколько склянок. При движении они то и дело соприкасались друг с другом, издавая противный лязг.

Подняв руку, она грозно шикнула на незваного гостя.

– Знаю, зачем ты пришёл, да только сказать мне нечего.

– Вестига, не для себя прошу, – глухо отозвался мужчина, подойдя ближе.

При каждом шаге, посох издавал звон, оставляя дорожку морозных пятен.

– Не ведаешь ты скрытого, оттого и гневаешься. Можешь хоть кричать, хоть угрожать, а такие связи не в моей власти обрывать. Ни одна пряха не возьмётся вынимать нити из центра уже готового полотна.

– Значит зря серп на поясе носишь!

Он прошёл до ряда полупрозрачных, светящихся нитей, что оплетали пещеру подобно паутине и устремил свой взор в темноту одного из коридоров.

Логово Вестиги находилось так глубоко под землёй, что даже ему здесь было неуютно. Большую часть времени она проводила здесь, лишь иногда позволяя себе выйти на поверхность. Встретить её – к беде, но он сюда пришёл сознательно.

Перед глазами возник образ ледяного зала, где сейчас спала его дочь. В хрустальном гробу на серебряных цепях её качали векшицы будто в колыбели.

Он чувствовал, что должен защитить своё сокровище любой ценой и оттого не боялся спуститься в логово той, к кому даже боги обращаться боялись. Хотя бояться, он разучился уже давно, впрочем, как и надеяться на лучшее.

– Не твоя она! – бросила ему в спину женщина, – Не тебе подарена, а миру. Значит, должна сама решать, с кем ей быть.

– Да что тебе, пустоцветной знать об этом! – фыркнул он, резко обернувшись.

Вестига стояла у небольшой каменной купели, опустив голову и пытаясь что-то поймать в воде. Чёрные кончики пальцев касались поверхности, то и дело погружаясь глубже, из–за чего рунический узор на рукаве быстро пропитался влагой.

– Ты забываешься, – тихо и вместе с этим грозно молвила она, – Мы совсем неравны. Мне нет нужды быть причастной к миру, и я не нуждаюсь в поклонении.