Дочь Мороза

Поддерживая женщину под руку, она позволила отвести себя в мастерскую, куда и привезли трупы, и их было слишком много.

Весения стояла и смотрела на большой деревянный стол, заполнявший пространство мастерской, а таких столов было несколько. В горле, словно кость, застыло нечто твёрдое и мешающее сделать вдох. Делая мелкие глотки воздуха, девушка поправила шерстяные одеяла, покрывающие тела погибших и к тому моменту, когда в мастерскую вошли другие женщины, кое-как справилась со своими чувствами.

Люба выложила на стол чистую, светлую ткань, что нужно было нарезать на саван.

– Это не ваше дело, госпожа. Мы и так сильно провинились перед вами и не заслуживаем милости. Большое счастье, что ваши воины не стали чинить разгром.

– Разгром? – вскинула брови Весения, не понимая, о чём говорит эта женщина.

– Вы вправе мстить за нападение. Вправе забрать всё то немногое, что мы имеем, но вышли меня утешать, да и сейчас пришли сюда для помощи. Это мы вам служить должны, в надежде загладить вину, а не вы должны оказывать нам милость, особенно в подобных делах.

Весения подняла на неё глаза и встретилась с пристальным, холодным взглядом. Люба в последний раз могла увидеть своего мужа и выказать к нему любовь, и было бы неправильно их разлучать. Девушка быстро обошла стол и остановилась, чтобы успокоить бьющееся сердце.

– А как же остальные? Те, у кого нет жены, сестры или матери, чтобы подготовить тело? Я останусь и помогу. Это то малое, что я могу сделать для вас.

– Вы и так сделали достаточно, – нервно отозвалась одна из женщин, что в данный момент следила за водой.

– Вы простили нас, поэтому не стоит вам пачкать свои руки, – со скорбью в голосе, произнесла Люба, проведя кончиками пальцев по лицу своего мужа.

– Но я останусь, – заявила она, оставаясь непреклонной, – Я хочу разделить с вами этот момент, так не лишайте меня возможности, сделать что-то хорошее.

В глазах присутствующих зажглось удивление, но больше никто не стал её отговаривать. Когда вода закипела, пришло время начинать омовение.

Весения откинула покрывало в сторону и свернув его, положила в ноги совсем молодого парня, с непокорными смоляными кудрями.