Дочь Мороза

Чтобы кровь по жилам заструилась, наполняя тело жизнью. Чтобы жар любовный охватил, да ни отпускал. Коли выберет долг, будет с тобой как равная, а коли иной путь выберет, так станет как они. Не стылой и блёклой, а живой и яркой.

– Чем ярче горит огонь, тем быстрее тухнет.

– Но этот жар может оказать большую услугу, – с лёгким смешком отозвалась Вестига.

Глава 1

Благосклонно приняв помощь приставленного отцом соглядатая, Весения окинула взглядом деревенских. Бедно одетые ребятишки и их матери, вышли поглазеть на воинов и их госпожу, ведь не каждый день удаётся на такое посмотреть.

Вскарабкавшись на белую лошадь, Весения тяжело вздохнула. Столько времени в пути, а сердце так и не успокоилась.

Словно бы в ответ, Лихоманка недовольно ударила копытом, после чего заржала. Ей явно не нравилось прислуживать дочери своего господина, поэтому она то и дело ускорялась, а во время ночных стоянок, нередко самовольно покидала конюшню.

Забыли люди как Лихоманка белая витала над полями и лесами, ища жертву. Как падали замертво люди, сражённые хворью.

Покуда боги делили между собой эту землю, каждому созданию было место, а как князь решил внести порядок, так и пришлось многим уйти в небытие.

Спрятались, затаились, да и забылись. Весения не раз замечала тоску в чёрных глазах Лихоманки, но и сочувствовать ей не могла. Её из царства хлада отец вывел специально для этого путешествия, вот только девушка так и не поняла, к чему нужна такая напасть в её свите.

Несмотря на то что движения Весении были неуверенными и неловкими, она старалась сохранять силу духа.

– Вижу, тебе всё ещё не по нраву подарок отца, – сухо обронил Яровит, когда они покинули деревню.

– Думаю, в санях было бы куда удобнее, – возразила девушка, улыбнувшись своему тюремщику.

Яровит не был виновен в бедствиях, что свалились на его голову. Как и многие другие боги, он пал и уже не мог ничего предложить этому миру. В его чёрных, как угли глазах, то и дело мелькала ненависть. Забытый бог, вынужденный прислуживать, за время путешествия не раз гневно сплёвывал на землю, при виде людей.

В далёком прошлом, ему ставили идолов, приносили дары, восславляли его воинов и просили о милости, но теперь, никто даже имени его не помнил.

– Не нам обсуждать его решения.

– Видимо, и мой комфорт обсуждать не стоит, – поморщилась она, вновь заёрзав в седле.

– Мы с тобой это уже обсуждали.

«И как я могла забыть о своей роли!» – мысленно фыркнула она, для верности прикусив язык, чтобы не сболтнуть лишнего.