Суккуб: Вредина в Академии

Я шла по бульвару Поэтов, наслаждаясь оседающей на лице водяной пылью от фонтанов, слушала шум ветра в зелёных кронах, шутливую возню воробьёв и беззаботные голоса студентов, мне было легко и приятно, фантазия генерировала картинки с Деймоном, напрочь отказываясь строить вокруг него какую-то логику, при одном воспоминании о его глазах внутри становилось тепло и щекотно, возникало желание учиться, и не важно чему, лишь бы индивидуально.

Рудокопы у входа в кафе были жизнерадостные и немного пьяненькие, один держал здоровенную кружку пива с надписью: «Пятничка!», другой нюхал сардельки на вертеле, третий жарил ещё несколько таких же на маленьком мангале с надписью: «Расслабься, уже обед!», а четвёртый эту надпись писал, с ошибкой, он вообще был тупенький, судя по тенденции.

Внутри меня встретил запах жареных на огне сарделек и радостно машущая мне Влада, сидящая за одним столом со своими одногруппницами, я была с ними знакома, но особенно не общалась — чувствовала себя неуютно в окружении стольких высоких, шумных, грудастых и жопастых полурусалок, мне одной Влады хватало с головой, к большему я пока была не готова.

— Никси, нас приглашают на шашлыки! Пойдём? — с порога заявила Влада, радостно обнимая меня и трепеща ресничками, это её шантажистское «пойдём» подразумевало, что если я откажусь, то она без меня тоже не пойдёт, а она хочет, и я об этом знаю.

— А кто ещё будет?

— Зарка, Люська и их парни, и ещё их знакомые, из кадетского, двое. Мясо они уже купили, с нас овощи, фрукты, закуски и то, что мы будем пить. Идёт? Люськин парень играет на гитаре, петь будем, красота же!

— Влад, давай мы ещё подумаем, — я попыталась освободиться из её объятий, она сжала меня крепче и еле слышно пробурчала:

— Ну чего ты, большой компанией же идём, так же лучше!

— Влада.

— Ты меня знаешь, а я их знаю, тебя не оставят одну, не переживай. К тому же, отличный повод познакомиться с новыми людьми.

— Влад...

— Соглашайся! Ну ради меня!

— Ладно.

— Спасибо! — меня звонко поцеловали в макушку и наконец отпустили, я поправила волосы, с досадой думая, что все меня так целуют, мне девятнадцать лет, а все смотрят как на ребёнка, грёбаные уши.