Суккуб: Вредина в Академии

Профессор вздохнул и опёрся на стол, издевательски качнул головой:

— Госпожа эль’Хиз, я старый, чёрствый, безжалостный сухарь, меня слезами не проймёшь. — Взял мою книгу и перевернул обложкой вниз, похлопал по ней рукой: — Она будет жить у меня, ей будет страшно и неуютно в окружении погрызенных мышами справочников и рассыпающихся от старости пособий по некромантии, и чтобы её спасти, вам придётся очень, ну прямо очень хорошо учиться — я не ставлю «отлично» за красивые глаза или за то, что кто-то «старался», оценку придётся заработать.

— Вы не имеете права, — дрожащим уже по-настоящему голосом заявила я, — никто не может отбирать у студентов личные вещи.

— Напиши на меня жалобу в деканат, — медленно кивнул профессор, я вспыхнула от злости, он криво улыбнулся и опять взял ручку: — Иди, котёночек, на третью пару опоздаешь.

Я ещё немного постояла, глядя как он невозмутимо заполняет журнал, развернулась и пошла к выходу, трясясь от злости и мысленно пиная его ногами на огромной кровати и вопя: «Доброго утра, сволочь, доброго тебе, блин, утра!»

***

2-3

Третья пара прошла совершенно бестолково, и не только у меня — старенькая профессорша давала задания и отвечала на вопросы, постоянно посматривая на часы, потом раздала наглядные пособия и убежала, вернувшись через полчаса такой взмыленной, как будто намотала пару кругов по стадиону.

Мы с Лейли кое-как разобрались с заданием, и то исключительно благодаря помощи нашего бесценного отличника, давно и безнадёжно в неё влюблённого. Преподавательница собрала работы и отпустила нас за двадцать минут до конца пары, опять куда-то убежав, а мы пошли обедать, безмерно счастливые от того, что сможем занять самый лучший столик в нашем любимом кафе.

Погода была отличная, жара немного спала, мы шли по бульвару Поэтов и молчали — почему-то с Лейли мы могли молчать хоть целый день, меня это никогда не напрягало. Она была какая-то задумчивая, я иногда посматривала на неё, видела напряжение в глазах, какой-то поиск, хотела даже предложить подумать вместе, но не стала — она всё равно не расскажет, такая она.

Ну или расскажет, но не раньше, чем сама решит рассказать, а до этого момента из неё слова не вытянешь, так что я не стала лезть.

Солнце стояло почти в зените, но раскидистые каштаны давали достаточно тени, фонтаны разбрасывали мелкую водяную пыль, она оседала на коже, даря прохладу мне и цветам на клумбах, мимо с грохотом проносились подростки на роликах, разбавляя весёлым шумом по-летнему ленивую жару.