Неангел для боевого мага

— Но вы же подписали договор, когда поняли, что всё совсем не так? — Стас будто даже был выше, величественней дракона. — Считайте, что этим вы искупили вину ваших предков и спасли сразу двух ангелов.

Борус обнял подошедшую к нему Леону и кивнул:

— Только из-за Леоны. Она оказалась более прозорливой, нежели я.

Эми улыбнулась истинной дракона. Леона, наверное, была единственной, кто с самого начала верил и поддерживал отношения Стаса и Эми. Леона положила руку на грудь своего мужа и сказала:

— В ваших глазах с самого начала горели озорные огоньки.

Эми удивлённо смотрела на неё. Так она предполагала всё с самого начала? Тиана смутилась и опустила глаза в пол.

— Вертина, — внезапно Стас обратился к дочери Боруса.

Она отчего-то старалась сидеть тихо и быть незаметной. Но после того, как её позвал Стас, на неё все обратили внимание, и ей пришлось поднять глаза.

— Может, всё же расскажешь всем правду? — голос Стаса звучал без нажима, но не оставлял шанса ослушаться.

Вертина поджала губы и нервно теребила салфетку. Все пристально смотрели на неё и ждали ответа.

— Я не хочу за Снора замуж, — вскочив, выдавила она из себя. — Отец, посмотри на вас. Вы всю жизнь как приклеенные друг к другу. И влюблённые. А я?

— Но ты же уверяла, что без памяти влюблена в Снора, — похоже, для Боруса это был день откровений.

— Ты сам мне его подсунул! “Смотри какой прекрасный защитник!” Вот я пыталась себя заставить себя так же считать, — всхлипнула Вертина. — А любовь? Где она? Нет её!

— Так ты это сделала специально, чтобы только за него не выходить? — опешил Тревор.

— Ничего она не сделала, Тревор, — вступил в разговор Стас. — Она сама не знала, насколько права и насколько заигралась.

Вертина шокировано перевела взгляд на Стаса.

— Ребёнок будет, но не от Тревора, как ты пыталась всех убедить, — он внимательно пригляделся к ней. — Это будет замечательный маленький оборот с толикой драконьей магии. Крепкий, здоровый. Снор, воспитай его достойно.

По щекам Вертины катились слёзы. Эми было её жаль, но жизнь — это ценность, а не игрушка. И дочери Боруса нужно было рано или поздно это понять. Рыжий поднялся, встал рядом со своей невестой и коротко кивнул.