Река времен

– Юлия Владимировна, – тихо протянул осипшим от волнения голосом Пьетро, – здесь хватит и на вашу докторскую, и на наши. Это настоящее сокровище!

Жадно вчитываясь в символы, я с ужасом поняла, что не знаю и половины слов. Тут действительно работы хватит не на один сезон.

– Уважаемый Амахсан-ба, можно ли нам остаться здесь хоть еще на один день? – тихо спросила я, осознавая, что из-за святости этого места ответ вполне может быть отрицательным. Старики зашептались.

– Мирса-ба увидел в твоих глазах радость и разрешает вам остаться, – мягко ответил пастух.

– Но он хочет знать, умеешь ли ты читать эти знаки?

– Ох, почтенный Амахсан-ба, – копируя обращение дядюшки, отозвалась я, – обо всех надписях я сейчас не могу сказать, но часть из них повествует о давно исчезнувшем Кареше и прославляет имя поставившего эти ворота царя Марш-Анмаха, прочие титулы не так просто разобрать. Мне понадобятся годы, чтобы прочесть оставшиеся строки.

Я повернулась к проводникам. Старший из них смотрел на меня очень удивленно и пристально.

– Амаарш-ан-маах ишана ибу усул н'гаартал иррет манил, – сорвалось с его скрытых бородой губ, как тихий шелест.

– Ну, может и так, – согласилась я, – огласовку очень трудно правильно установить, имея лишь текст.

Так и началась наша известность. Пробыв в долине около недели, мы запечатлели почти все надписи. Пораженный моими знаниями, Мирса-ба позволил сделать несколько фотоснимков колонн, что значительно помогло в расшифровке.

На наветренной стороне текст был на более изученном хоннитском, но большую часть написанного восстановить нам так и не удалось.

Спустя почти год с момента расшифровки надписей, получив солидный международный грант я, при всяческой поддержке шефа, организовала экспедицию по поискам столицы Карешского царства – Ассубы. Именно отсюда и начинается моя история.

Глава 2 Я блондинка

Бытие начальника экспедиции не мед с маслом, а сало в шоколаде, как любит выражаться мой шеф, академик Валериан Петрович Цик.

Постоянные переговоры, договоры, разъезды не давали мне заниматься любимой работой, и если бы не верные ученики – я бы, возможно, сошла с ума. Именно благодаря моим «мальчикам» у меня хоть иногда появлялось время посидеть в камеральной или на раскопе.

В жаркие июльские дни работа давалась тяжело. В раскопах попадались редкие мелкие черепки, обломки некрупных костей, иногда – бронзовые вещицы.