Демон-хранитель для пышечки

Помощница Эстарота показала себя куда более преданной, чем сам рогатый бабник.

— А знаешь, пойдем! — в этот момент идея не казалась такой уж плохой.

Спустя полчаса мы уже подходили к весьма аутентичной деревянной избушке. Народу вокруг не было, парилка и бассейн оказались свободны. Эрида сказала, что остальные сотрудники по приезде пообедали и массово ломанулись на лыжную базу. Как будто у них дома парков нет, чтобы покататься на лыжах, ей богу. Ну оно и к лучшему.

— Очень здорово все оформлено. Странно, что нет очереди, — размышляла я, пока мы с демоницей скидывали вещички и оборачивались полотенцами, — классно здесь.

— Так баня общая, — невозмутимо выдала Эрида.

А я так и замерла, подняв руку и пытаясь собрать волосы в пучок. Как понять общая? Эээ... Но демоница лишь хищно улыбнулась, схватила меня за руку и потащила в парилку. Слишком поздно я поняла, что спросонья повелась на банальную разводку и обман. Так что Эрида с довольной ухмылкой буквально впихнула меня в заполненное паром помещение, где уже сидели двое.

Сглотнула, сильнее стягивая на себе белое махровое полотенце, затем резко засмущалась. Оба босса, сверкая голыми торсами, грелись в парилке. По их крепким телам стекали капельки пота. Они ползли вниз по сильным мышцам груди, опускаясь к идеально очерченным кубикам пресса, и терялись ниже, деликатно скрываясь под густым паром. На поясах обоих мужчин были лишь небольшие кусочки ткани, открывающие мощные накачанные ноги. Блин, вот я попала-то!

— Добрый вечер, мужчины! — объявила демоница и, виляя круглыми бедрами, нагло вторглась в эту чисто мужскую идиллию, — позволите составить вам компанию?

— Конечно! — прохрипел мой экс-босс.

Роман Борисович пристально осмотрел девушку, затем подвинулся. Эрида плюхнулась рядом. Эстарот же не сводил взгляда с меня. Затем подмигнул, чем вызвал шквал смущающих чувств. Я же его терпеть не могу! Ну что за слабости, Щепкина?

— Присаживайтесь, Стефания Петровна, мы не кусаемся, — демон похлопал ладонью по деревянной скамеечке рядом с собой, — может, попарить вас веничком?

Ох! Как хорошо, что кожа раскраснелась от пара, и никто не видит моего смущения.