Демон-хранитель для пышечки

— Зачем вы это сделали? — раздалось за спиной, и я громко взвизгнула.

— В-вы как там оказались?! — отпрыгнула к дверям лифта.

Мужчина, как ни в чем не бывало, просто пожал плечами.

— Сказал же, что я демон. А вы и не поверили.

— Проверьтесь у психиатра, — огрызнулась, отворачиваясь, — как вы вообще к нам в компанию устроились? Отдел кадров явно недоработал.

Блин, реально! Ну как он в кабину впрыгнул так, что я не увидела? Несмотря на то, что офисное здание недавно ремонтировали, лифты здесь по-прежнему старые и гремят, как жестяные банки.

— Лифт сейчас сломается, — подал голос мой новый босс.

— Да ну вас. Накаркаете! — вспыхнула я и приготовилась обрушить на горе начальство ливень других ругательств, как вдруг мы и правда остановились.

— О нет... — застонала, обнимая себя руками.

— О да, — констатировал бессмертный по имени Егор Александрович.

Да как он смеет огрызаться?

— Это вы виноваты!

— Почему? Просто здесь очень старые лифты, вот я и предположил.

Но внезапно в кабинке погас и свет. Это стало последней каплей. Ведь в моей жизни есть одна единственная фобия.

— Нет, — прошептала, — пожалуйста! Только не это!

— Стефания Петровна, что с вами? — озадаченный голос нового босса начал быстро отдаляться.

Скрежет и сломанные железки были повсюду. А еще тела, много тел. Я лежала на них, всхлипывала, но не могла пошевелиться.

— Там кто-то живой! Вызывайте реанимацию! Живой! Ребенок!

Эти голоса я запомнила на всю жизнь, ведь единственная выжила после падения лифта в своем многоэтажном доме.

— Дышите! Стефа... Стеша! — мужской голос был таким ласковым, убаюкивающим, — не плачьте. Я рядом.

Стальные объятия не позволяли мне упасть. Ноги мгновенно стали похожи на вареные макаронины. Довольно пухленькие, я вам скажу. Но меня держали уверенно, не отпуская ни на секунду. Словно я пушинка.

Сама не заметила, как начала жаться к... Стоп! Это же мой недотепа босс! Резко отпихнув мужчину, злобно зыркнула на него.

— Да как вы смеете меня трогать?! Дважды за день! Я заявлю на вас за домогательства.

Внезапно свет зажегся, и лифт дернулся.

— Ну вот, а вы боялись, — Егор Александрович бесстыдно лыбился, проигнорировав мои обвинения, — вы такая милая, Стеша.

Ох, зря! Слезы на щеках мгновенно высохли, а в душе началось самое настоящее извержение вулкана. Ненавижу это имя! Заглядывая в темные и наглые глаза нового босса, я что есть силы сжимала челюсти.