Кровные чары

— Бродяга какой-нибудь, — Климент поставил ступу на стол. — Я вам так скажу, вы зря теряете время, месье. Занимайтесь настоящими делами! А это оставьте для городских небылиц. Народу будет, о чем посудачить ближайшие годы.

— Обязательно, — учтиво ответил интендант жандармерии, снискав одобряющую улыбку на лице доктора, которая продержалась на его лице недолго. — Обязательно выяснится, кто из нас с вами зря теряет время.

— Что вы имеете ввиду? — встрепенулся доктор.

— Что время лишь инструмент, призванный не допускать в нашу жизнь хаос, — философски изрек Эдриан и вновь обратился к девушке.

— Пойдемте. Я хочу поговорить с вами в той палате, откуда вас перевели сюда.

Стефани не стала возражать. По правде, ей было невероятно интересно узнать об остальных нападениях, и сейчас выпала возможность обо всем расспросить самого интенданта жандармерии.

За порогом ждал слуга Эдриана с папкой в руках. Чинвенду коротко и учтиво поприветствовал девушку первым. Несмотря на мрачность и некую чопорность места их встречи, камердинер улыбался.

Он спросил о Лоренте, и Стефани любезно предложила ему проведать юношу.

Глава 9

По коридору до палаты они шли в полном молчании. Девушка ловила на себе обеспокоенно-любопытствующие взгляды и ощущала неловкость от того, что из одежды на ней была лишь больничная сорочка да шерстяной халат. Она не привыкла, чтобы посторонние, пусть даже работники госпиталя, видели её в таком виде.

В палате уже навели порядок. Битое стекло убрали, а стеклянную крошку смели.

Пол намыли так, что тот блестел на солнечном свете. Проем остался незакрытым и приятный свежий ветерок гулял по помещению.

Эдриан устроился в дальнем углу, разложив на столике для лекарств чистые листы пергамента и принадлежности для письма. Усевшись на стул, он принялся что-то быстро записывать. Лицо хмурилось, отчего между светлых бровей залегла глубокая морщинка.

Стефани присела на ближайшую к нему койку и следила за тем, с какой легкостью писал мужчина. Его рука легко скользила, выводя ровные мелкие строчки.

На тыльной стороне ладони выступали вены. Невольно она обратила внимание на пальцы. Ногти были чистыми и остриженными. Из всех мужчин, кого она знала, только отец мог похвастать такой опрятностью.

Тонкая короткая прядь выбилась из прически и свесилась над столом. Взгляд Стефани тут же перебежал к волосам. Невольно она залюбовалась, как те переливались на свету. Ей стало любопытно, какие они. Жесткие или такие же мягкие, как у неё.