Кровные чары

— Вы были лично знакомы с Колетт? Насколько хорошо вы её знали до того, как она умерла?

— Я видел её всего лишь раз, когда посещал мадам Бароже.

Эдриан сделал необходимые записи.

— Не заметили ли вы в поведении или внешности Колетт чего-нибудь, что привлекло бы ваше внимание, как медика? Скажем, болезненная бледность, желтизна глазных яблок, синева носогубного треугольника?

— Нет. Она показалась мне довольно здоровой молодой особой, — доктор выпятил губы. — Знаете, Колетт будто была лишена изъянов. Красивая ровная кожа, блестящие волосы.

«Ага, а еще так долго вспоминал об этом случае...», — Эдриан записал на листе ответ.

— Опишите ваши действия в день смерти мадемуазель Лебон.

— А разве в деле об этом нет сведений? — доктор вновь фальшиво удивился. Разговор явно забавлял его.

Интендант едва улыбнулся, давая понять, что не собирается отвечать.

— Меня вызвали в особняк, когда мадемуазель Колетт уже умерла, — нехотя начал Климент.

— А на самом деле мадемуазель Колетт уже была мертва?

— Да. Я так скажу, она была мертва уже как два-три часа к моменту, когда я увидел её тело.

— Когда вы проводили вскрытие?

— Вечером того же дня.

— Какова причина смерти?

Глаза доктора нервно забегали, что не ушло от Леклерка.

— Сердечный приступ, — с некоторой досадой ответил Климент. — Месье, буду откровенен, я не совсем понимаю по какой причине должен отвечать на эти вопросы еще раз. Меня уже допрашивали, — он кивнул в сторону папки с делом. — К чему одни и те же вопросы? Вы же должны были ознакомиться с материалами дела прежде, чем прийти сюда и отнимать драгоценное время у меня и моих пациентов. Или я уже совсем не понимаю, как работает современная жандармерия.

— Кто проводил вскрытие тела мадемуазель Лебон? — Эдриан сделал вид, что пропустил возмущение доктора мимо ушей, однако, необходимые пометки сделал в полном объеме.

Климент с досадой вздохнул.

— Я.

— Вы исследовали внутренние органы?

— Разумеется. Я же должен был установить причину смерти.

— Как вы бальзамировали тело?— мягко спросил интендант, наблюдая за реакцией доктора. Тот сидел невозмутимо, как каменное изваяние.

Климент закатил глаза.