Кровные чары

По дороге в город она встретила нашего учителя фехтования и рассказала ему все. Это он доложил мне о случившемся. Я же решил, что должен немедля отправиться сюда, в госпиталь.

— Рад это слышать, месье, — Эдриану больше не нашлось что сказать. Но скрыть улыбки он не смог. Его несомненно радовало то, какое замешательство вызвали на лице Климента слова графа. И это зрелище пролилось сладким медом на его удрученный после разговора с доктором разум.

— Климент, оставьте нас двоих, — обратился Маркус к Клименту и тот не заставил себя ждать.

— Право, не знаю, как вас благодарить, — начал граф, приблизившись к Эдриану.

— Не стоит. Я сделал то, что должен был.

— Не надо, месье. Не принижайте ваши заслуги. В наше время великодушных людей мало, еще меньше тех, кто готов действовать, а не говорить о благородстве, — Маркус улыбнулся. — Иначе, преступления совершались намного реже.

— Весьма наблюдательно, — едва кивнул Эдриан, которому нравился ход мыслей графа, а в его речах не слышалось свойственной аристократам напыщенности.

— И все же, — деловито проговорил Маркус. — Как мне отблагодарить вас? Я готов исполнить любую вашу просьбу.

«Так уж и любую?» — Эдриан изогнул брови и слегка улыбнулся.

— Отдадите за меня вашу дочь, — выпалил он первое, что пришло на ум, и сразу же пожалел о том, что сказал.

— Я… — от растерянности граф хватанул ртом воздух. — Она…

— Простите глупца за дерзость, — интендант жандармерии низко поклонился.

— Нет-нет, шутка вполне смешная. Особенно… Если бы вы еще понимали, чего просите, — Маркус тихо засмеялся.

Теперь пришла очередь Эдриана недоумевать.

— Моя дочь не из робкого десятка, — граф прочистил горло. — В хорошем смысле. Из неё выйдет отличная спутница по жизни, если обуздать её дикий нрав.

Повисло неловкое молчание, во время которого интендант жандармерии прочитал на лице собеседника сожаление о проявленной откровенности.

— Когда я вышел к ней из леса, она собиралась меня пристрелить.

— Если бы она действительно собиралась бы это сделать, то вы бы здесь не стояли, — усмехнулся Маркус. — Моя дочь очень хороша в стрельбе. Ей почти нет равных.

Граф говорил с гордостью, и Эдриан учтиво улыбнулся. Он не поверил, что Стефани выстрелила бы в него. Она не походила на человека, который хладнокровно совершить такой поступок.