Темные времена в академии

В Баши любого могут угостить пирогом, вдобавок к молоку дать головку козьего сыра.

— Спасибо, не жалуюсь.

Соврала, но приходить на вечерние посиделки не хотела. Однажды, по незнанию, приняла приглашение, в итоге едва унесла ноги. Кому понравится, если рядом с тобой посадят «чудесного мальчика» или наперебой начнут сватать сына подруги? Одинокая женщина считалась в Баши кем-то вроде бездомного котенка, которого непременно нужно пристроить, причем, в кратчайшие сроки.

— И все же тоскливо одной в пустом доме! — гнула свое госпожа Гина.

Промолчала и сдула с какао пенку. Не приду, напрасно стараетесь. Слышала, кого мне назначали в женихи — прыщавого сына мясника. Якобы мы идеально подходим друг другу по росту, то есть он ровно на голову выше меня. По мнению замужних дам, именно в этом заключался один из секретов счастливого брака.

— Я не одна, со мной кошка. И вообще я люблю одиночество. Какое какао у вас вкусное, госпожа Гина! — поспешила замять неприятную тему.

Не то чтобы я планировала завершить жизненный круг старой девой, но не собиралась спешить. Двадцать девять лет — не сто двадцать девять, в тридцать на кладбище не ползут, даже если кто-то убежден в обратном. — Что вы в него добавляете? Корицу?

— Напрасно! — собеседница одним словом выразила отношение ко мне подобным. — Мыкаться не пришлось бы. Будто я не помню, какой вы приехали! А сейчас отощали, с лица спали.

И сын мясника должен помочь вернуть былую красоту.

Эх, госпожа, все гораздо проще — деньги. Питаться воздухом не умеют даже маги, а мне приходилось жестко экономить.

— Худоба нынче в моде.

Оставила пустую чашку и поднялась.

И так каждую нашу встречу последние три года. Когда сводница угомонится?

— Дурная мода, — покачала головой владелица кондитерской. — Не понимаю ее! Когда женщина в теле, глазу приятно.

Госпожу Гину природа не обделила, если мужчины действительно ценили пышек, она ходила в первых красавицах.

— Мир — сложная штука, — философски заметила я. — Нам многого не надо понять. Счастливого вам дня и хорошей торговли!

Каблуки мерно стучали по камням, а я думала, думала, думала… Если разобраться, что удерживало меня в Баши? Старая обида? Так ректор уже другой, а новый на словах дружелюбен. Никто не заставлял меня его любить, да что там, заходить дальше «здрасьте-до свидания». Двадцать тысяч на дороге не валяются.