Смертельный отбор для фрейлины

Сила, которая поможет мне выбраться и восстановить справедливость! Отплатить и похитившим меня аристократам, и Лигару, и всем его любовницам настоящим и будущим!

Список моих якобы обидчиков начал расти в геометрической прогрессии. Сама себя испугалась.

Когда я стала такой злобной?!

В ужасе отшатнулась от собственных мыслей, и по коже вновь заскользил пробирающий до костей мороз. Наваждение сдуло очередным порывом ветра, заставив вновь съежиться в попытке согреться.

Я глубоко дышала, пытаясь успокоиться, и раскачивалась в такт колыбельной, которую мне пела мама.

Если уж и умирать, то с приятными воспоминаниями, а не с ненавистью ко всему несправедливому миру. Например, стоило вспомнить о доме. Небольшая, на две спальни, но уютная квартира в спокойном рабочем квартале, где непременно пахло пирожками и вкусной едой. Там всегда было тепло-о.

Папа читал газету в кресле, а мама накрывала на стол и ворчала, что он слишком много внимания уделяет этой чепухе.

— И вообще, пойди оденься прилично, — выставляя на столе вазу для цветов, потребовала родительница.

— К твоей дочери сегодня жених придет свататься, а ты сидишь с вытянутыми коленками.

— Да сейчас, Парина, сейчас, — вздохнул папа и отправился в их комнату.

— Жених? — спросила я, подходя ближе к маме.

Я не могла подобрать ни одного возможного кандидата на эту роль. Но в душе появилось приятное предвкушение. Интересно, кого я зацепила настолько, что он решил сразу идти к моим родителям просить моей руки?

— Да, родная, — откликнулась она.

— Ты же сама говорила, вчера. Мужчина из богатой семьи. Да, не твой ровесник, но это даже лучше. Окружит тебя заботой и любовью. А вот и он! Иди встречай.

Ошарашенную меня пихнули в коридор, где с особой силой дребезжал дверной звонок. Ничего не оставалось, как пройти к двери и открыть ее, чтобы замереть в счастливом шоке. На пороге стоял Лигар с букетом алых роз. От мысли, что он мой жених, сердце заколотилось как бешенное.

— Дайана, — позвал он меня.

Но я все еще не могла произнести и звука.

— Дая, — повторил он, неожиданно отбросив букет, ухватил меня за плечи и начал трясти. — Дая! Проснись!

По коже прошелся ледяной озноб. Уютная и такая приятная картинка дома начала размываться, превращаясь в темное пятно. Хваталась за нее с отчаянным желанием сохранить. Возвращаться на промерзшую снежную гору совершенно не хотелось! Вот только все было тщетно. Тепло сна развеялось, а тряска не прекратилась. Кажется, она была действительно реальной.