Гранат от Гадеса

– Ну что, так и будем стоять? Или все-таки пойдем?

И мы пошли, как получилось, что я ее обнял и прижал к себе – не помню. Но в палатку мы вошли уже целуясь. Правда сперва пришлось изгнать из нее всю божественную живность, которая почему-то облюбовала это место и ни в какую не соглашалась потесниться. Однако мы с этим справились и то, что произошло после... Это было здорово, нет — божественно. И смейтесь себе на здоровье, но это было.

Проснулся я поздно. Дождь прекратился, море было тихим и гладким и ни кого не было вокруг.

Развалины были развалинами. И ни что не напоминало о ночном пиршестве.

Сидя под деревом и тупо глядя на остатки фундамента, я с тоской вспоминал свой дивный сон и готов был разбить себе голову о ближайший камень. Персефона, неужели это только сон? Лучше бы я сошел с ума, тогда я бы остался с ней навсегда.

Развалины, гора, море – все потеряло свою прелесть. Мрачно собрав рюкзак, я, на всякий случай, положил на остатки алтаря свою серебряную цепочку и, поднеся кулак к груди, ушел.

Сессия, лето, осень – все прошло как во сне.

Приблизились и промелькнули Новогодние праздники, а я все еще не мог стряхнуть странное оцепенение, охватившее меня в то майское утро. И вот однажды, в конце января, поздно вечером — раздался стук в дверь. Я открыл не спрашивая (эта привычка появилась у меня тоже после посещения святилища). На пороге стоял худощавый, темноволосый мужчина, лет сорока-сорока пяти. Из-под полей шляпы на меня глянули глубокие угольно-черные глаза.

– Можно? – глубоким баритоном спросил гость.

– Прошу, – я спокойно посторонился и, пропустив незнакомца в комнату, закрыл дверь.

Гость по-хозяйски прошел к столу и уселся, не ожидая приглашения. Я сел напротив. Он молчал и разглядывал меня, а я, впервые за прошедшие месяцы, почувствовал что оцепенение и апатия, охватившие меня в прошлом году исчезают, а на смену им приходит здоровое любопытство. Вопросы вертелись у меня на языке, но задавать их я не спешил.

Прошло минут пять, не меньше. Неожиданно пришелец задумчиво кивнул головой и негромко произнес:

– Да, это ты и есть…

– Я и есть, – большего я говорить не собирался.

– Поздравляю, – гость встал и направился к дверям, у выхода он остановился и, вытащив из кармана пальто огромный гранат, легко разломил его на две половинки. Протянув гранат мне, он добавил, – У нас сын. Спасибо.

Прежде чем я успел хоть что-то понять и сказать он исчез. Не растворился в воздухе, не вышел, а просто исчез. Я судорожно сглотнул и потряс головой.