Редкий цветок

И проснулся от скрипа двери, сквозь темнеющую щель в комнату вошла светлая фигура и нерешительно замерла на пороге. Дынко, не поднимая головы, пристально смотрел на Власту до тех пор, пока она не стала прозрачной, а после не растаяла, быстро и бесследно, как утренняя дымка. В последнее время она приходила слишком часто и тогда он злился на Дарьку, которая растревожила, всколыхнула давно забытое, заново заставила думать о том, что давно решено - Власта не из тех, кому можно делать больно.

    "Я все решил, - твердо напоминал сам себе Дынко, постепенно погружаясь обратно в сон. - И менять решение не намерен".

    Через сутки волки выехали в столицу.

    В казармы Дынко заходить не стал, от конюшни сразу направился в замок. Радима нашел в комнате Совета, в окружении серьезных и сосредоточенных старейшин. Огромная карта, разложенная на столе, была усыпала мелкими предметами, призванными заменить при изучении позиций вражескую армию и собственные, звериные войска.

    Дынко почти незамеченным сел на одно из свободных мест, о состоянии дел на дивих пляжах все уже знали и больше сообщить было нечего. Радим молча смотрел на него, словно копаясь в памяти и вытаскивая что-то важное. Потом просто улыбнулся и переключился назад на карту.

    Некоторое время Дынко просто слушал план обороны - вокруг Сантании только на восток было достаточно открытого пространства, единственное место, где могли собраться дивы.

    Билуг, сидящий рядом, быстро показал ему на карте и словесно пересказал готовый план - ожидали, что дивам на переброску армии через горы хватит всего одного светового дня, а утром они уже будут у столицы. Осталось только караулить, когда именно это случится, и, судя по степени их готовности, переброска могла начаться в любой день.

    - Ты вовремя, Дынко, - сообщил ему Радим, когда все разошлись и, кроме них двоих, в комнате осталась одна только карта.

    - Нюхом чую, - серьезно ответил Дынко. - В первую очередь - хорошую жратву, после - долгий сон.

    - А как же женское общество? - поинтересовался Радим, отходя к каким-то ящикам, выдвигая один из них и копаясь внутри.