Я - Тайига

Мы еще вчера с напарником условились – постыдные вещи делаем по очереди, а второй при этом не подглядывает. 

Риан с некоторым сомнением понюхал подношение, осторожно поворошил влажный кусок лапой и даже подбросил его в воздух. А потом попятился назад.

– Нет, – с сожалением вздохнул он. – Не могу. Противно.

– Демон ты или не демон?!? – возмутилась я такой неуместной щепетильности. – Ты должен пить кровь, выпускать кишки, смаковать страдания…

– Я не демон, а Д’емон. И прекрати говорить о нас всякие гадости.

– Да?! – возмутилась я. – А вампир Мракус у вас самый главный гуманист?

– В семье не без урода. У вас есть канцлер и его свита, у нас – Мракус со своими бандитами-упырями. Один другого стоит.

– Смотри-ка, нос воротит, – прервала наш спор Сони.

Все дружно столпились вокруг нас.

– А ты ее ткни этим самым носом, – посоветовал вошедший в помещение длинноносый парнишка с соломенными всклокоченными волосами. – Может, она просто еще не ела такого. Кошки, знаешь, какие тупые!

– Это ты тупой, лапоть деревенский, – прошипела я, а Риан резко выбросил лапу вперед.

Сони, сунувшаяся было к нам, заорала и отдернула руку. Краем глаза я заметила пять быстро набухающих полосок на ее коже, а потом мы рванули под деревянный топчан и забились в самый дальний угол.

Выудить нас оттуда помешала Рози. Она ворвалась в людскую с очередной порцией сплетен, и про нас забыли.

– Девоньки, я на минутку, а потом снова в прачечную. Знаете, что я слышала! – с порога выпалила она.

То, что с порога, мы поняли лишь по ее башмакам. Обзор в ее сторону у нас был ограничен. А вот другая часть помещения проглядывалась очень хорошо. Та, что с кипящим чаном в камине, скамьей и ворохом куриных перьев на полу.

– Опять подслушивала? – хмыкнула Сони.

– Почему подслушивала? – обиделась Рози. – Постельное белье в соседней комнате меняла… Так вот! Принцесса такой нагоняй устроила нашему канцлеру, что он вертелся как черт на сковороде…

 – Какая молодец! А за что? Что сказала? Что натворил? – загомонили все разом.

– Нэлиус подсунул в свиту нашей принцессе старух с шестого курса, – гнусно захихикала шестнадцатилетняя вертихвостка.

– Старух! – возмущенно фыркнула я.

– Принцессу это здорово разозлило.