Я - Тайига

Они хорошие, – оживилась я и с наслаждением впилась в сыр…

– Привет, красавица, – корзина резко качнулась и стукнулась о стальные доспехи. 

Похоже, нас передали из рук в руки. Раздались смачные звуки поцелуев и грудной воркующий смех дамочки.

– И вам не болеть, соколики. Ну, и кто первый желает огурец обмакнуть?

– Какой огурец? В чем макать? – всполошилась я. 

– Не отвлекайся, – буркнул Риан. – Надо прогрызть тоннель в сыре. Там спрячемся. Почему мне раньше это в голову не пришло?

Потому что куриную грудинку мой напарник уважал не меньше моего.

А жаль. Мы ею насытили все наши ипостаси на несколько дней вперед. В результате туннель дался нам тяжело, но мы сделали это. И довольно быстро. Когда нас снова подняли в воздух, мы уже были уже в домике. То есть в сыре. 

Затем тяжело заскрежетали открываемые двери. В изысканный сырный аромат ворвался запах затхлой сырости и заметно потемнело. Под нами раздались гулкие торопливые шаги, и новый дверной скрежет, а потом удар нашей корзины о твердую поверхность.

 

– Мне страшно, – пожаловалась я Риану, встревоженно вслушиваясь и принюхиваясь.

– Главное, мы внутри, – несколько напряженно отметил он. 

Послышался звук открываемой бутылки и характерное бульканье наполняемых бокалов.

– Давай, Лизи-голубушка, по одной и за дело. Тарану тоже облегчиться надо, а времени в обрез. Если командир нагрянет, нам всем мало не покажется,  – торопливо приговаривал стражник.

– Я без закуски не могу, – хохотнула молодуха. 

Нас тряхануло, когда сыр, вместе с другой снедью, вывалили на стол.

– Ой, а где колбаска? И курочка? Я точно помню, что их в корзину клала.

– К демонам их, – нетерпеливо воскликнул ее кавалер. – Сыром закусишь.

Мы опомниться не успели, как нож возился прямо перед нашим носом и двинулся на нас.

– Сваливаем! – выдохнул Риан.

Одновременно с этими словами мы рванули к выходу…

– Мышь! В моем сыре мышь! Ви-и-и…

Наполовину оглохшие от пронзительного визга, мы соскользнули со стола вниз и рванули к открытой двери.

Что-то с грохотом покатилось перед нами. Это в нас швырнули кружку. Мы резко свернули, огибая ее, и помчались вдоль углового стыка. 

Вековые стены башни сотрясались от шума. К женскому визгу присоединились тревожный перелив горна и барабанная дробь. А потом и топот кованых сапог. На нас мчались поднятые по тревоге солдаты, с приготовленными к бою мечами и алебардами.

Это было страшно! 

Поток грохочущих ног все не прекращался.