Я - Тайига

Согласно легенде, три века назад в ней были заточен Кропус Седьмой со своим семейством. Под пытками они признались, что занимались черным колдовством, за что их подвергли жестокой казни. Детей удушили, самого короля сначала ослепили, а потом четвертовали, королеву же живьем замуровали в подземелье под башней. Свершил все эти ужасы троюродный внучатый племянник короля Марион Синезубый. Он, кстати, и положил начало новой королевской династии, которая правит Сумеречным Королевством по настоящее время. 

Когда я рассказала эту историю Риану, он назвал ее «жестью».

– И вы после этого нас называете исчадьями ада! – хмыкнул он. – А что в этой башне теперь? Ну, помимо тюрьмы, что внизу?

Я задумалась, собирая воедино сведения, полученные в разное время от классной Агнесс. 

– В настоящее время башня находится в полном ведении канцлера. На третьем этаже сидят клерки: считают налоги, подати, таможенные пошлины, подсчитывают текущие расходы, планируют бюджет королевства в целом и королевской семьи в частности.

На первых двух размещены казармы. Вот только солдаты канцлера никогда с нечистью не будут сражаться…

Тут я спохватилась, поняв, что ляпнула. Риан обижался, когда я его так называла, и при здравом размышлении не могла не признать, что он прав. Вот только привычка нет-нет да побеждала.

– То есть я хотела сказать, – поспешила исправиться я, – что Скотский и ему подобные не настоящие воины. Отец презрительно называет их королевскими шакалами. Все, что они умеют – выколачивать деньги у гражданского населения.

 

– Понятно, а на четвертом этаже?

– Там сейчас Нэлиус живет. Он перебрался туда после смерти жены.

– Это которая с нашим Анри канцлеру рога наставила? – уточнил Риан и хмыкнул. – Дай угадаю: скоропостижно скончалась?

– Угу, – буркнула я. 

Мы лежали под широким листом лопуха и наблюдали за входом в тюрьму. Его отделял от нас широкий ров. Он огибал башню дугой, упирающейся в стены. Края рва, неровные и глинистые, заросли крапивой и репейником, а в мутном вязком месиве внизу кипела невидимая глазу жизнь: там что-то постоянно хлюпало, чавкало, пускало пузыри и вспенивалось.

Из рассказов я знала, что эта жижа даже в самые жаркие дни не пересыхала, а зимой не покрывалась льдом. Через ров был перекинут подъемный мост. Его не поднимали уже много лет. В результате тяжелые цепи заржавели, а местами проросли травой. Только это ничего не меняло. О том, чтобы незаметно подкрасться, можно было забыть.