Я - Тайига

Но, увы…

– На то озеро даже чистокровные Д’емоны попасть не могут, а ты – полукровка. К тому же лицо твое скрыто темным облаком, и пока ты не захотела показаться...

– Я не хотела, – не выдержав такого грязного навета, я прервала молчание. – Ты меня заставил.

– Потому что я не знал, что это ты, – Риан тоже начал закипать. 

– Ну да, это достойное оправдание, – взъярилась я. – Бабник!

– Дура ревнивая!

Я задохнулась от такого оскорбительного заявления и умолкла. Он тоже больше не проронил ни словечка. В сердитом молчании мы наблюдали, как Анри наводит последний шарм.

Когда он подошел к двери и взялся за ручку, Риан сорвался с места, точно рассчитав момент, когда дверь приоткроется.

Во время жизни во дворце у нас с Анри образовалось своеобразная игра, под названием «кто быстрее»: он захлопнет перед нашим носом дверь или мы проскочим в коридор. Обычно, это небольшое состязание будоражило меня. Я начинала волноваться и почему-то точить когти уже минут за десять до того, как это произойдет. Результат был всегда непредсказуемым: иногда выигрывал Анри, иногда мы.

Сегодня мы проиграли. Точнее, проиграл Риан. Анри захлопнул дверь прямо перед нашим носом. Угадайте, кого обвинил в случившимся напарник? Правильно, меня.

– Ты понимаешь, что если наша парочка отыщет меч, то сюда может не вернуться! – орал на меня Риан. – На фига им сдался этот курятник? Вместо нормального туалета ночные вазы, воду в ванную носят ведрами, взамен магических светильников свечи и костры Инквизиции, а почитать можно только святые писания… Ненавижу ваш мир! Вот уж воистину сумерки мироздания!

Я не считала нужным отвечать на все эти дурацкие нападки.

Вместо этого спряталась в пятки и принялась себя жалеть. И Нору тоже. Вот закончится эта вся эпопея, Анри, Ригона и Риан покинут этот мир, а нам с подругой что делать? Принцесса исчезнет, в монастырь нам путь заказан, а мое имя Анри так скомпрометировал, что меня не то что во фрейлины – в гувернантки никто не возьмет. К отцу возвращаться – так мачеха со света сживет. Может, мне и не оживать вообще? 

Меланхолия сгущалась и превращалась в зеленую тоску. Я бы всплакнула всласть, вот только из пяток до глаз не дотянуться. И это отсутствие возможности проявить печаль печалило еще сильнее.

– Лира, а давай мириться, – смущенно окликнул меня Риан. – Мы оба погорячились.

Я затаилась. Некоторое время он тоже молчал, а потом попробовал снова.

– Ладно, я виноват, хотя, хоть убейся, не пойму, в чем, – раздраженно заметил Риан.